– Так я его и не теряла, он дома сидит… – растерялась рыжая.

    – Следующий. Слушай, возжелавшая моей смерти.

    – Меня это не интересует,- заявила Ливия, демонстративно отворачиваясь.

    – И все же слушай.

    Широка Русь-матушка от конца до края, Любовь свою во тьме найдешь, сердцем выбирая.

    – Не кощунствуй!

    Птица Гамаюн отодвинулась подальше от сердитой златовласой девы, но продолжила вещать направо и налево:

    – Следующий, слушай.

    Широка Русь-матушка от конца до края, Ты, Добрыня, в былину войдешь, людей от гибели

    спасая.

    – Кар. – И, заливисто смеясь, птица Гамаюн ринулась в небесную синеву, сперва превратившись в точку, а потом и вовсе растворившись в бескрайнем просторе.

    – А я? – высунувшись из-за широкой богатырской спины, крикнула вдогонку улетевшей предсказательнице Фрося.

    Но не дождалась ответа.

    – Широка Русь-матушка от конца до края,- задумчиво пропел я, смотря вослед улетевшей вещей птице.- Я, наверное, рехнусь, ее ребусы решая.

    – То бесовское наваждение,- решительно заявила Ливия.- Не нужно было ее слушать.

    – И что она плохого сделала? – спросила Ламиира.

    – Вот-вот,- поддакнула Леля.

    – В путь,- скомандовал я.- Нам еще скакать и скакать.

    – За неделю управимся,- успокоил меня Добрыня.- А там, смотри, и память к тебе вернется.

    – А мне ничего не сказала,- уткнувшись в богатырскую спину, бурчит Фрося.

    – Угу,- задумчиво говорю я и в следующее мгновение падаю с неожиданно вставшего на дыбы Рекса.

    – Р-р-р!!! – Наверное, решил, что он тигр.

    Пока я, глотая пыль и ругательства, поднимался с земли, силясь левым глазом рассмотреть, что же это такое вонзилось в ствол придорожного дерева, прожужжав у самого моего носа, олень скрылся в кустах.- Стрела?!

    – А-а-а!!!

    Сдается мне, Рекс догнал-таки стрелка. Может, это некрасиво, но я испытал чувство глубокого морального удовлетворения. А нечего стрелять из кустов по мирным путникам, занятым умственным трудом. Нас, интеллигентов, и так мало, чтобы всякие там отстреливали ни за что ни про что.

    Девушки дружно начали успокаивать меня в меру своей фантазии. Вот только адреналина в моей крови после этого стало значительно больше, чем в результате испуга.

    Вернулся Добрыня.

    – По реке ушел,- развел он руки. – Видно, загодя суденышко припрятал.

    И направился к запутавшемуся в ветвях лещины Дон Кихоту, откуда они на пару с Пансой его извлекли.

    Еще чуть позже вернулся Рекс, опустив долу печальные глаза.

    – Не нравится мне все это,- поправляя булаву, признался Добрыня Никитич.- Слишком уж на охоту смахивает. Кому ты так насолил, что он никак не угомонится?

    – Не помню.

    – Чем скорее вернется к тебе память, тем больше шансов, что ты уцелеешь.

    – Что-то я не уверен, что мне так уж хочется все вспоминать,- признался я, а про себя добавил: «Кто знает, какие скелеты пылятся в темных чуланах мозга».

    И снова дорога.