– Увести его? – осведомился начальник стражи (тоже, кстати бледный, предчувствующий расправу за то, что убийца проскользнул через все его заставы).

Но Творимир дал знак оставаться – с деланным презрением обратился к убийце:

– Мы начали войну ради Гроба Весны, который вы выкрали…

– Верно. Но только не называй нас разбойниками. Разбойники это вы. С чего вы взяли, что Гроб Весны ваш? Весна вам об этом сказала? Сомневаюсь! Просто захотели прикарманить благодать. При приближении к Гробу прибавляются силы – за это чудо «святоши» прибирали немало золотых. Но многие ли знали, что, если гроб заполнить зернами, то из этих зерен взойдут плоды втрое больше обычных, взойдут втрое быстрее, и дадут такое потомство, что всю землю родимую разом накормить можно? Мы, простые люди, могли бы жить сыто, но вместо того – голодали. Выкрали?.. Нет – просто забрали то, что вы себе нагло прикарманили. Вначале нас было очень мало – иные слепо подчинились тирану. Но мы быстро множились, и город наш чудесным образом рос. Вскоре нас станет так много, что мы выйдем из города, и просто растопчем ваш лагерь. Гнусные убийцы! Истязатели! Презираю вас!..

Он хотел еще раз плюнуть в Творимира, но его сильно ударили, и затем, уже бесчувственного вынесли из шатра.

Появились еще какие–то люди, выражали соболезнование, разражались ветвистыми ругательствами на «разбойников». Творимир стоял, рассеяно их слушал. Разные противоречивые чувства мешались в нем, но все это были сильные чувства…

И вот в палату вошел Бриген Марк. За эти годы Бриген располнел, изъелся морщинами. Бриген был обвешен драгоценностями. Его большое тело не вмещало всего того, что он желал уместить. Сокровища теснились одно на другое, и, видно немало весили. Но Бриген привык к этому неудобства.

Глаза у Бригена были глубоко несчастными, и злыми от этого безысходного, долгого несчастья. Под глазами вздрагивали темные мешки. И Творимир вспомнил, что Бриген – второй после Царя человека.

– Убиты?! – спросил Бриген громко, и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Ну, и что же ты, старый вояка, медлишь?! Почему не взываешь о мщении? Или совсем в рухлядь превратился?..

И вот тогда Творимир задрожал от ненависти. Он метнулся к стене, сорвал тяжеленный двуручный меч и обрушил его на стол. Стол переломился на две половины, а Бриген мрачно усмехнулся, молвил:

– Кажется, ты вполне созрел, чтобы идти в наступление. Подкоп вырыт, твои пять тысяч только и ждут…

И вот Творимир вспомнил, что последние несколько месяцев осаждающие занимались рытьем подкопа. Была проделана воистину титаническая работа. Ход вел глубоко под стенами, к площади у городских ворот. Под площадью была вырыта целая зала. В определенный момент мостовая должна была рухнуть, а из проема устремились бы пять тысяч воинов. В их задачу входило разбить сильный «разбойничий» гарнизон, который охранял ворота.

– Я хочу, чтобы это все закончилось! Выпустите меня! – закричал Творимир.

Темные глаза Бригена еще больше потемнели.

– В тебе столько ненависти. Никто лучше тебя не справиться. Иди же и командуй своими пятью тысячами. Говоришь, война надоела? А кому она не надоела?.. Вот захватим Гробополь…

Творимир уже не слышал его – выскочил из своих покоев, и дальше – меж, до боли знакомых, однообразных, трепещущих в кровавом зареве палат, устремился туда, где возбужденно шумело, ожидало его войско.

Вот они – его пять тысяч. Стоят, возбужденно переговариваются, нетерпеливо теребят клинки. Все воины бывалые, к убийствам привыкшие. Как увидели Творимира – замерли, напряглись. Потом заговорили громко, зло:

– Знаем уже про ваше горе!.. Но мы за вас отомстим!.. Клянемся!.. Пусть наши клинки об их кости затупятся, так мы их клинками рубиться будем!.