Я бодрился, но не мог избавиться от подозрений. Предчувствий и подозрений, скажем так! Поистине мало удачи – плохо, а много – еще хуже…

    Возможно, эти два события – наш поиск и секрет Мадейры – никак не связаны друг с другом? Мадейра собирался приобщить Дакара к братству, вот и дал ему аванс – зная, что Дакар мечтает о Поверхности… Можно сказать, намек – мол, блюбразеры не фантазеры, а люди серьезные! Ну, все и завертелось…

    Простое объяснение? Простое. А к чему искать сложные? В конце концов, я нанимался не за тем, чтобы разгадывать загадки. Моя работа – забраться наверх, исследовать местность и взять образцы.

    – Образцы, – произнес я вслух, и Дакар повернулся ко мне:

    – Что ты говоришь, партнер?

    – Нам велено взять образцы. Притащить в купол пришельца. Вот только живого или мертвого?

    Он махнул рукой:

    – Нет там никаких пришельцев. Были бы, давно бы до вас докопались. Там, думаю, руины и леса, какие растут в умеренных широтах. Ель, сосна, береза, клен… еще холмы, овраги, реки да болота. Если не наступило глобальное потепление… А если наступило, вылезем в джунглях.

    – Скоро увидим, Дакар, – дрогнувшим голосом молвил Мадейра, и они вернулись к своему разговору.

    Я прислушался. Толковали о языке и, похоже, не могли понять друг друга. Дакар расспрашивал, какие есть на свете языки, упоминая незнакомые названия: русский, английский, арабский, китайский и массу прочих, звучавших еще непривычнее – хинди, суахили, эсперанто. Мадейра морщил лоб, никак не мог понять, чего он хочет. Я, кстати, тоже. Никогда не слышал о других языках, кроме того, который в ходу под куполами. Древние книги Эпохи Взлета тоже написаны на нем, но их не прочитать – смысл больно темный.

    Наконец Дакар сказал:

    – Есть много куполов на побережье континента, к востоку от Сабира – Хана, Шанха, Сел и Нанк. В них говорят на том же языке, что и в Мобурге?

    – Разумеется. Другого языка нет, Дакар.

    – А люди? Какие там люди?

    – О чем вы? – Мадейра снова наморщил лоб.

    – Я говорю о внешнем облике. Кожа смуглая, чуть желтоватая, темные узкие глаза, черные волосы, широкие скулы… Так?

    Нелепый вопрос! В Хане и Шанхе я бывал, дрался за Нефтяную Ассоциацию, когда та сцепилась с «Пласткерамом». Платили прилично. И люди там приличные, не узкоглазые. Ничем не отличаются от тех, которые в Паге или в Норке.

    Мадейра так и объяснил Дакару. Тот призадумался, глядя в пол, потом забормотал:

    – Выходит, нет монголоидов? Желтой расы? Куда же она делась? Сотни миллионов… миллиарды… чуть ли не половина населения Земли… китайцы, японцы, вьетнамцы, индейцы… – Он вскинул голову и оглядел потолок затуманенным взором. – А черные есть? В Африке и в этом… как его… в Норке или в Лоане? Не совсем черные, но очень смуглые, волосы мелкими колечками и губы, словно блин? То есть полные, я хочу сказать… очень приметные губы полные и слегка вывернутые… Есть такие?

    – Людей нет, но существует генетический материал, – ответил Мадейра.