– Стоит под погрузкой, – пояснил Мадейра. – Потом отправится в Хранилище.

    Ствол огнемета над плечом Хингана дернулся.

    – Кто-нибудь водится в этой дыре? Люди, крысы, манки?

    – Никого тут нет. Люди не нужны, все операции идут автоматически, а крыс и манки мы тут не встречали.

    – Спокойное место, – резюмировал я и кивнул Мадейре: – Ну, вперед! Веди, показывай дорогу.

    Мрак отступил под светом прожектора. Перрон был чистым и гладким, словно его отлили только вчера. Никаких подозрительных запахов – собственно, тут вообще ничем не пахло. Гулкое эхо наших шагов катилось под невысоким сводом и падало куда-то, точно камень в бездонную пропасть.

    До лифта было метров двести. Обычный лифт, как в жилых стволах, с широкой просторной кабиной; мы поместились в ней вшестером. На месте панели с кнопками ярусов виднелся рычаг – Мадейра дернул его, и мы поехали.

    – Вверху еще одна полость, что-то вроде ангара для скафов, – промолвил мой приятель. – Щель в стене шахты, метрах в пятистах над приемным бункером. Шахта гигантская… Десять стволов поместятся!

    – Скафы проверяли? – спросил Хинган.

    – Нет.

    – Прах отвальный! А если там одно гнилье? Как поднимемся?

    – Триплекс не гниет, – возразил Мадейра. – Хорошие машины, надежные, древней работы. Не думаю, что будут проблемы.

    – Оружие есть?

    – Торчит что-то под днищем. Думаю, стационарные разрядники.

    – Это хорошо! – Хинган ощерился в ухмылке. – Видно, шахту ими прожигали… Такой штуковине цены нет!

    Лифт остановился, мы вышли и очутились в горизонтальной щели. Таких огромных под куполом нет – эта тянулась на сотни метров во все стороны и была высокой, в двенадцать-пятнадцать ярусов. В стене, слева и справа от лифтовой двери, зияли ниши, похожие на норы чудовищных крыс, и в каждой поблескивала тупорылая кабина скафа. Их было тут несколько десятков – я насчитал тридцать четыре и сбился.

    – На две оравы хватит, – сказала Эри, рассматривая эту внушительную выставку. – Верно, Крит?

    Я кивнул, не поворачивая к ней головы. Я все еще не мог привыкнуть к ее новому лицу; пока не глядишь, по голосу – Эри, а как посмотришь – чужая женщина. Это меня раздражало; нельзя воспринимать партнера словно чужака.

    – Шахта там. – Мадейра вытянул руку, указывая на слабое сияние где-то в глубине щели. – А за ангарами скафов прорублен ход к большому залу… помните, Дакар, я вам о нем говорил? Огромная пещера с мусорными кучами, в которой мы нашли рельеф.

    – Посмотрим? – Дакар повернулся ко мне.

    – Посмотрим. Для того мы здесь, чтобы все осмотреть.

    Никто не возразил ни слова. Кажется, мои партнеры не слишком торопились навстречу Поверхности, и я их понимал. Новое пугает, и чем оно грандиознее, тем больше страх.

    Вслед за Мадейрой мы миновали шеренгу скафов и повернули в широкий проход, тянувшийся на пару километров. Кончался он осыпью: щебень, обломки гранита и мрамора, остроконечные глыбы битой керамики в два-три человеческих роста.