В целом испытания прошли успешно. Казнозарядные орудия генералы от артиллерии благополучно забраковали, что в отношении, по крайней мере, крупповской пушки было вполне справедливо. А вот по поводу дульнозарядных мнения разделились. Все дело было в недоверии к такому новому материалу как сталь. Сделанные из нее пушки частенько разрывались при выстрелах, а потому считались ненадежными. Так что консервативно настроенные военные практически всех стран предпочитали для полевых орудий бронзу. Наши в этом смысле не были исключением и вынесли вердикт в пользу отечественного продукта. Что же касается чугунных пушек большого калибра, то их встретили достаточно благосклонно и приняли на вооружение в качестве береговых.

— Предварительные расчеты показывают, что калибр таких пушек вполне может быть увеличен до 11–12 дюймов и даже более, — доложил довольный вынесенным вердиктом Баумгарт. — Что в свою очередь позволяет надеяться пробивать кованным ядром все виды существующей брони.

— На каком расстоянии? — хмыкнул я.

Вопрос, впрочем, был риторическим. Реальные дистанции боя броненосных кораблей сейчас не превышают пары кабельтовых, а для того, чтобы гарантированно пробивать железные плиты, нужно сходиться в упор. Да и то, стрелять придется до морковкина заговенья, отчего таранный форштевень еще довольно долго будет насущной необходимостью, а не архитектурным излишеством.

— В общем так, господа, — подытожил я. — Работы по увеличению калибра необходимо продолжать. И мне нужны нарезные орудия. Как минимум 11-дюймовые. Кроме того, считаю полезным заказать, по меньшей мере, два десятка казнозарядных орудий конструкции подполковника Маиевского для вооружения десантных батарей морской пехоты.

Последнее армейским генералам явно не понравилось, но мои Аландская и Балаклавская бригады им не подчиняются, что вызывало зубовный скрежет у всего сухопутного начальства, включая министра Сухозанета.

— Ты правда считаешь, что будущее за казнозарядными орудиями? — осторожно поинтересовался брат.

— Уверен.

— Но опыты англичан и французов, насколько я знаю, оказались неудачными.

— Это потому, что у них нет нормальных затворов. Как только появятся, перейдут на новые системы.

— А эти, как ты выразился, поршневые действительно хороши?

— Как говорили древние — практика критерий истины. [3] Изготовим пробную партию орудий обоего типа, дадим артиллеристам время их освоить и устроим состязание. Кто победит, за тем и правда.

— Никогда не слышал такого высказывания, — хмыкнул Мишка. — Но сама идея мне нравится. Поддерживаю.

Спорить сразу с двумя великими князьями генералы не решились, поэтому им ничего не оставалось делать, как согласиться на войсковые испытания. Вообще, Михаил недаром прослыл в нашей семье умником. В отличие от меня, вынужденного часто и густо идти напролом и оттого нажившего на всех этажах власти массу врагов, он никогда не конфликтовал с признанными авторитетами, не выгонял со службы с волчьим билетом и уж конечно не хватался за револьвер. Вместо этого он старался убеждать, иной раз даже уговаривать, и только когда не получалось, выдавливал совсем уж замшелых консерваторов в другие ведомства или на административную работу.

— Ваше императорское высочество, — нерешительно начал Баумгарт, когда мы остались одни. — Есть одно обстоятельство, которое, как мне кажется, вам следует знать.

— О чем ты, Николай Андреевич?

— Я про большие пушки. Мы, конечно, сможем их отлить и даже нарезать, укрепив стены полосами железа, но…

— Продолжай, — приободрил я его.

— Во-первых, для кораблей они будут тяжелы. Вы ведь о броненосцах прежде всего думаете, не так ли? А во-вторых, мы не сможем производить их слишком много.