— В Лондон? — осведомилась она.

Он застыл было в нерешительности, а потом тоже сел на ограду в футе от Эмили.

— И туда тоже.

— В рокамадурский монастырь.

— Эмили… да. Вероятно. — Он наклонил голову, чтобы видеть ее. — А что будете делать вы?

— О, готовить, шить, писать вместе с Энн, слушать сетования Шарлотты на нехватку денег, утешать беднягу Брэнуэлла. Целыми днями гулять по пустошам вместе со Стражем. — Она пожала плечами. — Погружусь в рутину, составляющую счастье моей жизни.

— Ах. — Он повернулся и посмотрел на кладбище. — Тут осталось что-нибудь?

Эмили запустила руку в карман. Когда она вынула очки, оказалось, что одно стекло выпало, но все же она надела их и тоже обернулась, чтобы взглянуть на могилы.

Несколько секунд она смотрела на кладбище через все еще замутненное стекло, после чего сказала:

— Нет. — Потом сняла очки и убрала их обратно в карман. — Но появятся новые.

— Полагаю, что да. — Он потрепал Стража по голове и посмотрел на деревню. — Вы будете с ним заходить на Понден-кирк?

Эмили зевнула и лишь потом вспомнила, что следовало прикрыть рот.

— О, наверное. В волшебную пещеру я заглядывать не буду, но хотелось бы посмотреть, где на сей раз стоял храм Минервы.

Керзон тоже зевнул и поерзал на мокрой каменной стене.

— Нам всем необходимо выспаться. Вы вчера проползли через эту самую пещеру, — вдруг продолжил он, — и выбрались через дыру в ее дальнем конце.

— В сопровождении всех привидений Йоркшира. Именно так оно и было.

— Я слышал, что есть… местное поверье на этот счет. Что если девушка пролезет через дыру в той пещере…

— Да. — Она снова зевнула, на сей раз не забыв прикрыть рот ладонью. — Я, наверное, просплю часов двенадцать, не меньше! Вы правы, считается, что если девушка проползет через тот лаз, то в течение года выйдет замуж.

— Вот-вот!

— Чепуха, конечно. К тому же двадцативосьмилетнюю женщину, которая залезла туда, чтобы предать огню целый сонм призраков, вряд ли можно отнести к этой категории.

— Думаю, что нет.

— На сегодня я уверена, что мне вполне хватит той жизни, которую я вам только что описала.

Страж тоже зевнул и лег наземь между ними.

— Ну, а я, — флегматично сказал Керзон, — всецело погружусь в уход за монастырскими виноградниками. — Он встал и протянул руку.

— Мисс Эмили Бронте, — сказал он, — знакомство с вами весьма… обогатило меня.

Она пожала его руку.

— Я рада, что в прошлом году наткнулась на вас в пустошах.

Керзон криво улыбнулся на это, кивнул Стражу, повернулся и пошел мимо церкви к главной улице, хоть и не так быстро, как несколько минут назад.

Эмили, с развевающимися на ветру волосами, провожала его взглядом, пока он не скрылся за углом церкви.

Тогда она встала.

— Пойдем, Страж, — сказала она и направилась к дому, где Энн и Шарлотта ждали ее, стоя на крыльце.

Эпилог

Декабрь 1848 года

Всего за неделю Алкуин Керзон обнаружил, что успел очень соскучиться по бенедиктинскому монастырю в Рокамадуре. Монастырь стоял среди нескольких старинных церквей и святилищ на террасе утеса над деревней Рокамадур и рекой Альзу, а за рекой, доколе хватал глаз, простирались зеленые леса Коссе-дю-Керси. Алкуин Керзон последние двадцать месяцев прожил в монастыре на положении трудника, и сейчас оказалось, что, проведя два лета на юге Франции, он совсем отвык от декабрьской погоды в северной Англии.