— Эмили, — сказал Патрик, положив в конце концов ложку и салфетку возле своего ящичка, — не составишь ли ты мне компанию на кладбище?

— Надеюсь, это будет не скоро, — ответила она с улыбкой. — И почему на кладбище? Ведь у нас есть семейный склеп в церкви. — Отец поморщился, и она устыдилась своей игривости. — Да, папа, конечно.

Он отодвинул кресло, встал и поднял со стола за ручку ящичек, который, судя по тому, как натянулся ремень, оказался неожиданно тяжелым. Эмили прошла мимо него, отодвинула засов и распахнула дверь, впустив в комнату холодный утренний воздух, пахнущий отсыревшими от росы могильными плитами.

Наступил четверг; Патрик покидал дом и совершал короткое путешествие до церкви по воскресеньям. В это утро он спустился по ступеням так решительно, будто мог видеть. Дальше он, уже не так уверенно, прошел по дорожке через садик Эмили и Энн, поставил ящичек на ограду кладбища и открыл его.

Остановившаяся рядом с отцом Эмили увидела, что в ящичке лежат длинноствольный кремневый пистолет с изогнутой деревянной рукоятью и несколько жестяных коробочек.

— У тебя будет свой собственный пистолет, — сказал он и, подняв оружие, вынул шомпол из гнезда под дулом. — Так что пора тебе учиться стрелять. — Он, моргая, уставился в сторону сгрудившихся надгробий и сказал: — Гринвуды обычно кладут возле своих могил доску, чтобы не тонуть в грязи, когда приходят класть цветы к памятникам. Она на месте?

Эмили поднялась на замшелую плиту и посмотрела.

— Да.

— Поставь ее вертикально к дереву или какому-нибудь из памятников футах… футах в двадцати отсюда.

Она спрыгнула с камня, прошуршала по опавшим листьям, нашла доску, устойчиво прислонила ее к одному из стоящих надгробий и вернулась к отцу. А тот стал открывать жестянки и на ощупь, явно руководствуясь памятью, насыпать черный порох в медный цилиндрик. Заполнив мерку до краев, Патрик вытряхнул ее содержимое в дуло поднятого вертикально оружия. Затем взял квадратный лоскут материи примерно в два квадратных дюйма, положил его на срез дула и уложил сверху, придавив, свинцовый шарик размером с крупную чернику.

— Теперь заряд нужно забить, — пояснил он и взял шомпол. Эмили увидела, что к его концу была приделана маленькая медная чашечка, которой отец затолкал пулю и тряпку в глубь ствола. — До упора, пока не ляжет на порох, — продолжал он, — без малейшего зазора. Если не добить до конца, пистолет может взорваться прямо в руке.

Затем он откинул крышку полки и насыпал туда еще несколько крупинок пороха, подпихнул их пальцем в запальное отверстие и закрыл крышку. Ударник представлял собой изящно выгнутую стальную полоску с прорезью на конце, где был закреплен кусочек кремня; Патрик отвел ударник назад, раздался щелчок, и железка застыла в поднятом положении.

После всего этого отец вручил пистолет Эмили. Та взяла его осторожно, держа указательный палец подальше от спускового крючка.

— Вытяни руку, — велел Патрик, — и целься вдоль верхней грани ствола. Когда она будет смотреть в середину доски, нажми на спуск.

Она сделала все, как сказал отец, и через несколько мгновений воздух сотряс знакомый сухой треск; сквозь облачко дыма Эмили видела, что доску швырнуло вперед и теперь она лежит поперек другого надгробья.

— Я слышал, как доска упала, — одобрительно сказал отец и протянул руку. — Дай-ка я еще раз заряжу его, а ты внимательно смотри.

Из одной из жестянок он вынул круглую щетку и привинтил ее к другому концу шомпола.

— После каждого выстрела необходимо тщательно прочистить ствол, — говорил он, вставляя щетку в дуло и неторопливо двигая ею взад-вперед, одновременно поворачивая.