Стужа только до пояса выбралась из сугроба, когда Мороз приблизился к ней. Сапоги его не проваливались в снег, поступь была легкой и мягкой, но от каждого шага делалось так жутко, что хоть вой. Он выдернул девку из снега за шиворот, как обмочившегося котенка, поставил пред собой и обомлел. Был колдун бледен как снег, а стал и того белее. Он бесцветно спросил:

– Платье. Где взяла?

От холода и ужаса у девки зуб на зуб не попадал.

– В ларце, – прошептала она едва слышно.

А Мороз заключил:

– Решила, стало быть, поживиться добром да сбежать.

– Нет… нет!

Но он не слушал. Сжал длинными пальцами девкин локоть – так больно, что синяки, кажется, появились сразу же. И поволок. Взмах посоха – расступились деревья, тропка сама легла под ноги, да такая, что изба оказалась куда ближе, чем помнилось Стуже. Но легче от того не делалось. Мороз пересек двор и поднялся по крыльцу, а после зашвырнул Стужу в избу. Еще малость – и она свалилась бы на пол, но чудом все же устояла и расправила плечи.

– Нет на мне вины! Выслушай!

Мороз холодно перебил:

– Первый запрет был – двора не покидать.

– Я не по своей воле!

– Второй запрет – с чужаками не говорить.

– Послушай же меня, господине!

Но заместо того, чтобы слушать сбивчивые разъяснения, он подошел к ней, на ходу скидывая шапку и кожух, схватил крепкой рукой за ворот:

– И сними эти поганые тряпки!

Затрещала нежная синяя ткань, оголила девке плечо и грудь, а из глаз сами собой брызнули слезы.

– Пусти! Пусти!

Девка кинулась к печи, к малому уголку, где хранилась утварь. Плохим убежищем он был: только занавеска отделяла Стужу от разъяренного духа, но коли не туда, так бежать остается лишь за дверь, в ночь. Девка втиснулась меж метелок да ухватов, села на пол, обхватив колени, и горько заплакала. А Мороз, не спросив про ужин, завалился на перину и отвернулся к стенке, скрестив руки на груди.

* * *

Выплакавшись, Стужа выглянула из-за занавески. Мороз лежал недвижим, и дыхание его было ровным, хоть и неглубоким. Спал али нет, а ни слова говорить девке он не собирался. Тогда она тихонько переоделась в простую рубаху, больше не рискуя ни о чем просить колдовской ларец, затеплила лучину и села на лавку. Доделать рукавицы оставалась самая малость.

Тень той ночью так и не явилась.

Глава 4

Оттепель

Когда следующим утром Стужа пробудилась, Мороза в избе уже не было. Не было и связней27, что оставила она на лавке подле мохнаток.

– Взял… – сама себе не веря, прошептала девка и отчего-то улыбнулась.

После пережитого страшно было не то что двор пересечь, а и на крыльцо выскочить. Потому весь день Стужа суетилась по хозяйству: выскоблила стол, почистила печь, сготовила снеди наперед. Но, памятуя о злой шутке ларца, все думала, как бы отплатить ему за обиду. Чем-то не угодил Морозу диковинный наряд, но чем именно – он навряд расскажет. А вот ларец знал, иначе не подсунул бы платье без просьбы.

Много чудес было в Морозовой избе. Стужа уж привыкла к синему хладному пламени, льдинам в окнах заместо бычьих пузырей или слюды, снегу, что сыпался из метелки, перины, а то и прямо с потолка. Над волшебным посохом ночами вились маленькие белые смерчи, а на полу, покрывающемся порошей в предутренний час, то и дело появлялись беспятые следы и росчерки крыльев. Но все эти чудеса существовали сами по себе, как полевые цветы или забор. Ларец же был живым. То и дело девка чуяла недобрый изучающий взгляд в спину, но, когда оборачивалась, ларец стоял недвижим, а серебряная крышка его переливалась в голубоватом свете.