Ледяная дрожь пробрала Стужу. Не в силах удержаться, она обернулась, но позади не оказалось никого. Лишь собственная изломанная тень лежала на стене.

А сундук возьми и захлопнись – словно железный капкан клацнул. С боков выросли тонкие ножки навроде паучьих, натужно приподняли его и унесли в угол. Щелкнул замок: боле поганая девка крышку не подымет и ни слова не дождется.

Но Стужа и без того выведала немало. Вот, стало быть, кто ночами просится в избу! Выходит, Мороз прогнал истинную хозяйку, а сам занял ее место. Что еще отобрал он у той, чье имя отказался назвать волшебный ларец?

* * *

Мороз, как за ним водилось, вернулся на закате. Стужа добра от него не ждала, потому заранее выветрила дым из избы да выставила на стол угощение: кислые щи, жареху28 с грибами да оладушки с медом. Словно прощения просила за случившееся с вечера, хотя на деле скрывала следы и запах живого огня. Но Мороз, хоть и потянул носом подозрительно, худого слова не сказал. Он аккуратно прислонил посох к стене, снял с плеча мешок, кинул пред Стужей и буркнул в сторону:

– На вот…

Не решаясь шевельнуться, девка спросила:

– Что там, господине?

Мороз, кажется, посмурнел больше обычного. Он процедил сквозь стиснутые зубы:

– Подарки.

– Мне?!

– Нет, белкам да синицам! Отдам, коли песенку споют! Бери уж, не томи.

Скинул шапку с рукавицами, развязал кожух и принялся за еду. На Стужу он вроде внимания не обращал, но, когда девка распустила горлышко котомки и ахнула, в заиндевевшей бороде мелькнула и тут же виновато спряталась улыбка.

– Это что же… Это…

– Да уж получше колдовских тряпок. Надевай.

В мешке лежал тулупчик, подбитый белоснежным мехом, сапожки из валяной шерсти, убрус в цвет глаз Стужи и… рукавички. Те самые, расшитые бисером, что пожаловала сестрице Нанушка. Стужа пала на колени, прижала подарок к груди, по щекам потекли жаркие слезы. Она открыла рот поблагодарить, но заместо радостного визга из него вырвался упрек:

– Ты в деревне был?!

Мороз скрестил руки на груди и откинулся к стене.

– А что, ты мне воспретишь?

– Ты же… Тебе же… Тебе меня отдали, чтобы деревне зла не чинил!

Мороз ухмыльнулся краем рта:

– Да уж, отдали. Самим потому что девать было некуда. А от такой невесты больше убытку, чем пользы.

Стужа взвилась, стиснула кулаки. Глаза ее вспыхнули похлеще, чем пламень в печи. Но прежде чем девка ляпнула такое, о чем вскорости пожалела бы, Мороз показал раскрытые ладони в знак мира и хохотнул:

– Экая воительница! Не бойся, не обидел я никого. Проверил только, чтобы зима в деревню шла своим чередом и не озорничала. Цела твоя Смородина. А рукавички…

– Украл? – вырвалось у Стужи.

Мороз поглядел на нее странно и медленно кивнул:

– Да, украл. Как и наряд твой. Скажешь, плох?

От рукавичек веяло избяным теплом и знакомым запахом, а вышивка еще помнила сестрину руку. Стужа покачала головой:

– Спасибо… господине.

Он довольно хмыкнул и хлебнул щей.

– Надевай, что ли.

В доме царил вечный холод. Может, в тулупчике оно и правда сподручней? Стужа подчинилась. Мало походил этот наряд на диковинное платье из колдовской ткани. Был он тяжел, пах шерстью и дымом, малость тянул в рукавах. Зато грел, как материны объятия, кабы Стужа их помнила!

Меховая опушка пощекотала нос, девица чихнула, улыбнулась тепло и радостно и кинулась к Морозу. С разбегу плюхнулась пред ним на пол и обняла колени.

– Спасибо. Спасибо!

Тот неловко кашлянул:

– Выдумала тоже… Будет, вставай.

И, сжав ее локти, приподнял девку. Стужа пискнула: вчера пальцы господина наградили ее болючими синяками.