— Трахни меня, Эд. Трахни меня покрепче.

А Энни Эда зацепила. Она была как бастион, за которым он прятался от мира.

— Эй, сконцентрируйся, — говорили ему весело старперы. — Или ты нам глаза замыливаешь?

Если Энни работала допоздна, он и в ее смену играл тоже. Старперы в пустом баре никогда не включали свет. Неонового сияния Тракта, сочащегося через открытую дверь, им вполне хватало. Эд полагал, что они уже переросли большинство потребностей более молодого возраста. Как-то вечером, часов в десять, он играл в кости, и сверху упала тень. Он поднял глаза. Это была ресепшионистка. В затрепавшейся от стирки джинсовой юбке с бахромой. Волосы ее были зачесаны назад, а под мышкой торчал тот замысловатый терминал в форме аквариума: можно было подумать, что она его только что купила в хозяйственной лавке. Ресепшионистка осмотрела одеяло и разложенные на нем деньги.

— Считаете себя игроками? — с вызовом поинтересовалась она.

— А как же! — в унисон ответили старперы.

— Я не считаю, — сказала она. — Дайте-ка мне кости, я вам покажу мастер-класс.

Она взяла кости в маленькую ладошку, выкрутила запястье, бросила. Выпали две Лошади.

— Ну как вам?

Она бросила снова и снова. Снова и снова, шесть раз подряд, выпали Лошади.

— Ну-у, — признала она, — это явно что-то да значит.

Явно привычный трюк, но заинтересовались старперы сильнее, чем ожидал бы Эд. Они смеялись и поплевывали на ладони, словно обжегшись. Толкали друг дружку локтями в бока, усмехались Эду.

— Сейчас мы тебе покажем, — пообещали они.

Но ресепшионистка покачала головой.

— Я сюда не играть пришла, — сказала она.

Старперы обиделись.

— Да ладно, — отозвалась она, со значением глядя на Эда, — у меня этим вечером дела поважнее.

Они кивнули, делая вид, что все просекают, но потупились, выражая тем разочарование.

— Но, ребята, — сказала она, — в «Лонг-баре» тоже «Блэк Харт» есть, а какие там девчонки, вы в курсе. Что скажете?

Те подмигнули и заулыбались. Признав, что это предложение их заинтересовало, улетучились.

— Эх вы, старые козлы! — насмешливо крикнула ресепшионистка им вслед.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — сказал Эд. Он не любил оставаться с ней наедине.

— Вы лучше останьтесь, — тихо посоветовала она. — Вам же лучше будет.

После ухода старперов в комнате, казалось, потемнело. Эд смотрел на ресепшионистку, та — на него. Бледно мерцал аквариум у нее под мышкой. Она провела рукой по волосам.

— Какую музыку предпочитаете? — спросила она.

Эд не стал отвечать.

— А я вот часто оортовское кантри слушаю, — сказала она, — но вы и так догадались, наверное. Люблю взрослые темы.

Они снова постояли в молчании. Эд отвел взгляд, сделав вид, что рассматривает старомодную, местами сломанную мебель и опущенные жалюзи. Снаружи, с дюн, дул ветер, теребил невидимыми пальцами предметы, словно решал, что с ними делать. Через пару минут ресепшионистка нарушила молчание:

— Если явились с ней поговорить, она сейчас здесь.

Эд почувствовал, как волоски на шее встают дыбом. Он не повернулся.