Почти пять килограммов холодной стали в ножнах за спиной давили на лопатки, но это давление было скорее приятным и даже успокаивающим. Словно тяжёлое одеяло в холодную ночь или крепкие объятия после долгой разлуки.

Только сейчас я осознал, насколько глубоко врос в это тело. Насколько слился с ним. Инстинкты Бин Жоу, его мышечная память, его привычки — всё это стало частью меня. Я больше не мог провести чёткую границу между тем, где заканчивается моя изначальная личность и где начинается то, что досталось мне от мясного голема.

Эта мысль должна была бы напугать. Должна была бы вызвать отторжение, желание сопротивляться. Но вместо этого чувствовал некоторую правильность того, что со мной происходит. Похоже, я изменился сильнее, чем думал. Да, я уже не тот, кем был на Земле. Но разве это плохо? Тем более я не собирался затирать то, что осталось от Бин Жоу. По правде, я испытывал к этому юному гиганту самое настоящее сочувствие. Этот парень, выглядящий как машина для убийств, по сути и жизни-то не знал. Его разум и душа были искалечены бесчеловечными алхимическими ритуалами — участь, которую я бы не пожелал даже своим врагам. Так что если от него останется хоть что-то в результате слияния моей души с его телом, то я буду только рад.

На Земле я был физически слабым. Больное сердце делало меня во многом беспомощным перед лицом физических угроз, и все проблемы, которые возникали на моём жизненном пути, я решал с помощью слов. И надо признать, иногда возникали ситуации, когда одних слов было недостаточно, а физической силы, чтобы их подкрепить, у меня никогда не было. До сих пор помню то ощущение беспомощности, которое мне пришлось пережить несколько раз.

Теперь же, оказавшись в этом могучем теле, я лишён своей главной слабости, точнее той слабости, о которой так сожалел в прошлой жизни. Это даёт мне чувство невероятной уверенности даже перед лицом неизвестных угроз нового мира.

Пусть я всё ещё далёк от настоящей силы — неживой маг четвёртой ступени чуть не убил меня, и только удача и знание местности позволили спастись. Но я учусь. Расту, становлюсь сильнее. У меня оказался уникальный талант к астральной магии, которую я понимаю на интуитивном уровне. Всё это придавало мне ощущение уверенности и веру в то, что я со всем справлюсь, преодолею все трудности и в итоге добьюсь того, что буду определять свою судьбу сам. То, что в прошлой жизни мне было в принципе недоступно.

Последний раз оглядев место, где бросил дадао, развернулся и направился обратно к поляне Царя Леса. Огонь вокруг продолжал медленно угасать, лес продолжал залечивать раны, а я шёл по тропе, чувствуя приятную тяжесть меча за спиной и ощущая отполированное древко алебарды в руках как продолжение самого себя.

Выйдя к уже знакомой поляне, центр которой занимал исполинский дуб, искушать судьбу ещё раз не рискнул. Ещё раз поклонился лесному великану и обошёл его владения по самой кромке. Причём всё время этого пути не сводил глаз с Царя Леса, но тот, казалось, вообще не обращал никакого внимания на присутствие совсем рядом с ним столь мелкой мошки, как практик второй ступени.

От этой поляны я уже хорошо помнил дальнейший путь к тому месту, где рос Цветок Серебряной Чаши.

Всю оставшуюся дорогу я не забывал тренировать приобретённые во время исследования древней гробницы навыки. Тело двигалось само, ноги несли меня по уже знакомой тропе, а сознание и разум отрабатывали ту или иную магию.

Лучше всего у меня получалась защитная стена из «полупрозрачного бронированного стекла», которая по моей задумке должна была защищать мой рассудок от чужого влияния, я назвал эту технику «Астральный барьер». Также неплохо выходила магия «сканирующего тумана», хотя и получалась она намного тяжелее, чем во время испытаний в усыпальнице.

Да и вообще, после того как покинул гробницу, которая была буквально пропитана энергией и астральным фоном от небесного камня, любое применение магии требовало от меня намного больших усилий.