Так и есть. Над головой цзянши образовалась небольшая тучка, с которой в мою сторону ударили самые настоящие молнии. Надо признать, это было красиво, и я даже на мгновение испугался. Но, как и огненные шары, и эта магия развеялась, так и не достигнув ствола исполинского дуба, к которому я прижимался спиной.

Впервые в позе неживого мага начало проявляться что-то вроде сомнения. Тварь явно не понимала, что вообще происходит и почему я всё ещё жив, а его магия не достигает своей цели.

Почти минуту он стоял на месте, а затем задрал свою костяную голову вверх и со злостью уставился на нависающую надо мной крону лесного исполина.

Его сухие ладони пробежали по посоху, и с его навершия сорвался поток огня. Причём целил цзянши не в меня, а пытался сжечь крону дуба. За время нашего бега он сжёг десятки, если не сотни деревьев куда менее мощной магией, но в данном случае его огонь ничем не повредил кроне. Её листья, казалось, жадно впитали магический огонь и даже благодарно начали шуметь, словно говоря «спасибо» за вкусную и сытную трапезу.

Моё дыхание начало выравниваться, я уже не дышал так судорожно, как ранее, а ноги перестали предательски подрагивать.

На моём лице даже появилась улыбка. Причём не натянутая, а вполне обычная. Натерпевшись страха от этого мертвеца, я сейчас буквально упивался его беспомощностью и растерянностью. За его попытками хоть как-то навредить лесному исполину было даже по-своему забавно наблюдать. Это как маленький ребёнок с пластиковым совочком пытается сравнять с землёй пирамиду Хеопса.

Занятие, заранее обречённое на провал, но маленькому ребёнку этого не понять. Как и, видимо, ранее никогда не встречавшийся с существами наподобие Царя Леса, цзянши не мог сообразить, что самым лучшим решением для него будет развернуться и сбежать. Вместо этого неживая тварь словно сорвалась с поводка, поливая уже не меня, а гигантский дуб всей доступной в его арсенале магией. Безрезультатно, разумеется.

Так продолжалось минут пять, не меньше, но наконец-то кажущийся бесконечным запас энергии неживого мага начал, видимо, показывать дно, и он, сжав челюсти, перехватил свой посох как оружие и шагнул вперёд, делая замах.

Как только оживлённая силой Тёмного Источника тварь перешагнула границу тени от кроны лесного исполина, земля под её ногами взорвалась. Десятки корней, самый маленький из которых был толщиной с бедро Бин Жоу, метнулись к ходячему мертвецу.

И всё же надо отдать неживому магу должное. Сопротивлялся он отчаянно и смог продержаться почти секунд тридцать, прежде чем его мёртвое тело было разорвано на сотни кусков и утащено под землю.

Посох мага дуб тоже не оставил без внимания. Впился в него своими корнями и принялся жадно высасывать из него энергию, пока это магическое оружие не рассыпалось трухой.

Облегчённо вздохнув, я сделал осторожный шаг вперёд, отлипая от ствола дуба.

Если я ошибся, если Царь Леса не прочь иногда пообедать и живыми, разнообразя тем самым свой рацион питания, то меня сейчас скушают.

Но нет, исполинскому дубу, казалось, нет до меня никакого дела, как до той же духовной белки, которая всё это время сидела на нижней ветке и, совершенно ничего не опасаясь, от начала до конца рассмотрела всё развернувшееся на поляне действо в мельчайших деталях.

Перешагнув границу тени, отбрасываемой кроной лесного исполина, я облегчённо выдохнул. Подошёл к валяющемуся в траве гуаньдао, поднял его и мысленно попросил прощения у оружия за то, что выкинул его.

Прежде чем уйти с поляны, я повернулся и, склонившись в глубоком поклоне, поблагодарил Царя Леса за своё спасение.

Глава 19

Обратный путь к месту, где я выбросил дадао, занял гораздо больше времени, чем безумный бег от цзянши. Тело всё ещё дрожало от пережитого, мышцы ныли, а ожоги на спине и плечах давали о себе знать каждым движением.