А вот и просвет в стене деревьев, тот самый, к которому я рвался все эти бесконечные минуты безумного бега.

Вывалившись на открытое пространство, едва удержался на ногах; те предательски дрожали, и я чувствовал, что очень скоро их сведёт судорога.

Вспышка за спиной заставила меня уйти перекатом в сторону, а дальше я уже побежал подобно нашим далёким предкам, только слезшим с деревьев, — то есть на четвереньках. Верное гуаньдао пришлось бросить, но у меня уже не оставалось сил удерживать его в руках, да и мешала алебарда при подобном способе передвижения.

Ничего, если выживу, вернусь и заберу оружие с собой. Как и потерянный ранее меч.

Маг показался на краю поляны; он даже замер, склонив голову, подобно собаке, с удивлением глядя на улетающего от него на всех четырёх конечностях меня. Его челюсти задрожали и начали лязгать в жуткой пародии на смех. Тварь явно наслаждалась тем, что видит, и его забавляла моя беспомощность.

Веселишься? И это хорошо, потому как, смеясь, ты встал на месте, дав мне драгоценные секунды для того, чтобы добраться до центра поляны.

С трудом выпрямившись, я встал на дрожащих ногах и привалился спиной к стволу лесного гиганта. Того самого дуба, который несколько дней назад сравнил с царём леса.

Разумеется, я рисковал. Древесный исполин в любой момент мог сожрать меня даже быстрее, чем до меня доберётся огненная магия цзянши.

Но был ли у меня выбор? Может, и был, но я просто не смог его найти, поставив свою жизнь на свои предположения.

Никуда не торопясь, неживой маг вышел на поляну и остановился, разглядывая меня как наконец-то готовый к приготовлению обед.

Цзянши поднял обе руки, и воздух вокруг него задрожал от жара. Почва под его ногами начала плавиться. Он явно готовил что-то большее, чем базовое заклинание — судя по его жестам, сейчас меня накроет Огненным Штормом.

Вот и всё. Ставки сделаны. Уклониться или убежать от этой атаки я не сумею.

Мои ладони за спиной прижались к коре лесного исполина.

Сейчас всё решится!

С посоха неживого мага сорвался огненный вихрь, который вырастал в размерах почти вдвое с каждым преодолённым заклинанием метром. Когда эта магия достигнет меня, то накроет огненным, всесжигающим торнадо.

Очень хотелось зажмуриться, закрыть глаза, но усилием воли я заставил себя смотреть на приближающуюся ко мне смерть.

Когда огненный шторм достиг тени от кроны лесного исполина, он уже вырос до пяти метров в высоту. Но стоило этой магии пересечь невидимую мне черту, как огненное буйство рассыпалось и опало на землю безобидными искрами, которые не в силах были даже опалить траву.

Мои ладони, лежащие на коре гигантского дуба, ощутимо расслабились.

Кажется, я не ошибся, и дерево, которое, как мне показалось несколько дней назад, научилось питаться ходячими мертвецами, прекрасно умело справляться с магией порождений Тёмного Источника, как и положено тому, кто питается этими порождениями.

Глядя на застывшего в странной позе цзянши, я ехидно улыбнулся прямо в его пустые глазницы.

Мгновение — и с посоха неживого мага срываются сразу два огненных шара, но и они испаряются, стоит им только влететь в тень кроны.

Ну, если не сожрали сразу, то, наверное, можно считать, что я в безопасности.

С этой мыслью я выставил два средних пальца в сторону цзянши. А после еще пары погасших фаерболов не удержался и хлопнул ладонью по сгибу локтя, ещё более наглядно демонстрируя своё отношение к нежити.

Зубы цзянши отчётливо заскрежетали; кажется, этот жест был ему прекрасно знаком, и он точно интерпретировал его значение.

Склонив голову набок, маг-мертвец перехватил посох двумя руками и принялся совершать им вращательные движения над головой. Кажется, в этот раз меня попытаются убить не огнём, а чем-то иным.

Так и есть. Над головой цзянши образовалась небольшая тучка, с которой в мою сторону ударили самые настоящие молнии.