|
4 Штиль. Ветер молчит. Упал белой чайкой на дно. Штиль. Наш корабль забыт, Один в мире, скованном сном... Столько лет прошло, а строчки из песни некогда любимой группы "Ария" всё-таки не стёрлись из памяти. И вспомнились в самый раз, к месту... Милях в трёхстах к югу от Азорских островов "Гардарика", "Амазонка" и "Ле Арди" попали в полосу мёртвого штиля. Море стало похоже на огромное мутноватое зеркало, воздух буквально стоял на месте, солнышко припекало - над палубами натянули парусину - матросы от нечего делать дрыхли в кубрике, играли в карты и кости, травили байки. Новобранцев, навербованных в Марселе, давным-давно проинструктировали и поднатаскали в "азиатском бое". На Галкин взгляд, то, чему сейчас обучали салаг на её кораблях, уже мало напоминало классическое айкидо. Пиратская жизнь внесла в это благородное искусство свои коррективы, и теперь это был уже некий своеобразный стиль, не похожий ни на какой другой. Вернее, похожий сразу на многие. Что-то от испанской дестрезы, что-то от французского боя на палках, что-то от английского кулачного боя, хотя, основа и теоретическая часть всё равно оставались японскими. Получилось нечто странное, но очень эффективное. Новички после первых занятий волками выли, но после втягивались... и уже не представляли своей жизни без этого убойного искусства. Сейчас, когда воздух над палубой стал вязким от тяжёлого смоляного запаха, не было никакого желания даже шевелиться, не то, что заниматься рукопашным боем... Хорошо в трюмах полно продуктов и воды, можно хоть три недели спокойно болтаться посреди уснувшего океана и не волноваться насчёт пути до Сен-Доменга. Пираты не раз и не два встречали в море "корабли-призраки" - посудины с несвежими трупами на борту. Эти невезучие наверняка попали в штиль, и им из-за крыс и неистребимой экономии кэпов на продуктах элементарно не хватило еды. Почти на каждом обнаруживались следы того, что озверевшие от голода матросы поедали своих товарищей. Должно быть, соломинки тянули, определяя, кто станет обедом для остальных. А может, и не тянули... Когда на такой "призрак" наткнулась "Гардарика" - а было это задолго до похода на Картахену - Галка долго молчала. А потом объявила, что если перед выходом в море на борту не будет двойного запаса продуктов, квартирмейстер и кок повиснут на рее. И с тех пор это правило на флагмане соблюдалось неукоснительно. В каюте было душно, несмотря на открытое окно. Потому мистер и миссис Эшби почти всё светлое время суток проводили на палубе, в тени парусиновых тентов. Вот и сейчас Галка, пользуясь вынужденным бездельем, сидела на планшире и записывала всё случившееся после Алжира в свой дневник. Джеймс дремал, умостившись на большой бухте каната, и потому не видел как Хайме - сам, между прочим, выучившийся грамоте всего пару лет назад и делавший две ошибки в собственном имени - учил уже заметно окрепшего Хосе-Индейца "разбираться в буковках". Хосе-Рыжий буквы знал как бы не лучше боцмана, но тот сразу пресёк попытки вмешаться в учебный процесс: "Яйца курицу не учат, парень!" Потому мальчишка то и дело тихонечко прыскал в кулак, наблюдая этот бесплатный балаган... - Шлюпка от "Ле Арди" отвалила! - крикнул вахтенный, радуясь хоть какому-то сдвигу в этом однообразии. Его крик разбудил Джеймса. Сонный штурман, быстро "включившись", переглянулся с женой. - Опять... - вздохнули оба. - Да пошли ты его подальше, Воробушек, - посоветовал Хайме, оторвавшись от дощечки, на которой он рисовал обожжённой палочкой буквы для своего ученика. - Надоел хуже солонины. - Послать я кого хошь могу, и далеко. |
