Хорошо хоть в четвероногой семье проблем нет. Только Серый иногда на меня ворчит, но уже больше для порядка. Да и Лизь вполне себе неплохо прогулялся со мной повоевать, набравшись новых впечатлений. Не настолько конечно, чтобы хотеть повторить этот опыт, потому что сама концепция драки, после которой нет возможности съесть богатую энергией добычу, казалась ему абсурдной, но всё же.

Правда, вставал вопрос, а зачем возможные войны мне? В том, что их вероятность довольно высока, я не сомневался. Тут пусть магическое, но средневековье, а это эпоха именно войн. На Земле равные по положению аристократы довольно стабильно резались друг с другом, восставали против своих сюзеренов, а порой вместе с более благородными товарищами бились со своими королями, к чему можно смело прибавить войны между королевствами и восстания черни, которую в конец допекали всё те же аристократы то непомерными налогами, то правом первой брачной ночи, то ещё чем-нибудь. Война Алой и Белой розы, гусситы, восстания шотландцев и всяких лионских ткачей… Список длинный. Пусть мои знания об истории моего прошлого мира нельзя назвать обширными, но параллели с этим я видел вполне отчётливо. Так что по мере увеличения количества денег, влияния и прочих приятных любому нормальному двуногому вещей обязательно будут появляться те, кто будет хотеть это отнять или ограничить. Здесь не знали паровозов, но вполне понимали, что их надо давить, пока они ещё чайники. А до кучи может просто случится пипендр государственного масштаба.

Одно время я думал о том, что с увеличением значимости своего положения повысятся мои шансы на хорошую партию в плане женитьбы. Но, пообщавшись с Афэной и Мрэмой, после возвращения из похода понял, что как-то не шибко меня привлекают местные аристократки. Нет, с наследственностью и Кив у них всё недурно, как и с элементарной красотой, тут спору нет, но их воспитание — это мрак. Перед теми, кто сильнее, они привыкли стелиться, но на простолюдинов смотрели строго как на гумно. Из-за чего тут, кстати, случилось несколько неприятных инцидентов, в том числе и с Жэндэ. Две благородные ляди решили построить девочку и как следует выяснить, в каких мы отношениях, но закономерно были посланы в глубокие дали, после чего попытались применить к ней силу. Мягонько, конечно, без попыток убить или покалечить, ведь она тут на особом положении и явно в хороших отношениях со мной, но до драки дело дошло. Мужики, оставленные в гарнизоне, быстро примчались на шум и разняли свару, однако это был тот ещё звоночек. Тем более девки мне потом жаловались на поведение моих людей. Их, понимаешь, оскорбила какая-то деревенская знахарка, к тому же соплячка, а они были в своём праве, решив ту примерно наказать, но им за это надавали по шеям. Тот факт, что Жэндэ ничем не хуже них, сёстрами Сэгондэ, не воспринимался, дошло только то, что я даже за попытку пальцем тронуть своего самого простолюдинистого простолюдина прибить могу. Такова парадигма мышления местных. Охотники — благородное братство, их можно считать за равных, а обслуживающие их смерды — это другое, понимать надо. Я как бы не пламенный революционер, готовый шатать устои лозунгами французской революции о свободе, равенстве и братстве, но у меня аж подгорело.

И тут речь шла о нижней планке аристократов, а я, дурак, подумывал о ком породовитее да посильнее, чай завидный жених. Там же вообще наверняка полный ахтунг и аларм. Сёстры Фэлкаса со мной пообщались не очень долго, мы ведь вернулись из похода с трофеями и по местным обычаям провели пир, совмещённый с народными гуляниями, где им положено было присутствовать, но буквально через несколько дней представители семьи Сэгондэ нас благополучно покинули. Однако мне и такого общения вполне хватило. Пожалуй, самое обидное было в том, что девчонки-то неплохие, не стервозные и не злобные, просто они не видели ничего предосудительного в своём поведении.