— Досадно, но ожидаемо. Кстати, было бы крайне интересно узнать о ней. Семья, живущая в Смертолесье, а не просто люди, ходящие на его окраину за добычей, это удивительно. Пожалуй, даже более удивительно, чем ваши традиции.

— Ну с традициями всё как раз довольно просто. Мне действительно кажется, что лучше ни перед кем не склонять голову и никого не заставлять кланяться перед собой. Если же для этого нужно жить вдали от остальных людей, которые не разделяют наши взгляды, то пусть так и будет, — хмыкнул я, стараясь не смотреть на монаха. Уж он-то по логике вещей должен меня понимать, ведь сколько монастырей, столько и уставов. А ещё чуять, что я не вру хотя бы формально. — А что до семьи, она живёт в Смертолесье уже многие поколения.

— И велика ли она? — приподнял бровь наместник.

— У меня два брата и сестра, у приёмных родителей братьев и сестёр не сильно меньше. Думаю, можно сказать, что довольно велика, — пожал я плечами опять.

— Так вы им не родной ребёнок? — заинтересовался наместник.

— Нет, приёмный отец спас меня в младенчестве, когда моих настоящих родителей убили, — хмыкнул я. — Не самая приятная мне тема для разговора.

— Понимаю и приношу извинения, если задел ваши чувства, — кивнул наместник, к счастью, закруглив эту тему.

Дальше мы пообсуждали, какое количество трав и костей может быть доставлено в будущем, а так наше возможное сотрудничество. Тоже, конечно, рэкет всё это, но хоть культурный. Наместнику хватало ума не пытаться давить и соизмерять свои аппетиты. Потерять немного прибыли в обмен на «красную крышу» я был более чем готов, тем более таскать чуть больше трав мне не тяжело. До этого я их всё равно собирал скорее для нужд Жэндэ и Старой Эны, пока та была жива, чем на продажу. Зато у нас появился прикормленный королевский чиновник, который не будет чинить препятствий мастеру Нэкэту с переездом, а при удаче откроет Эсуфу безопасный доступ к рынкам центральных провинций. Всё-таки там гораздо больше шансов нарваться на джентльменов удачи с дворянским происхождением, и наглости у таких по отношению к провинциалам куда больше. Пока купец в прошлом торговал всяким ширпотребом, это было некритично, но теперь его товар — магические материалы и реагенты, а тут совсем другой расклад.

Хотя наместник, конечно, поимеет со всего этого свою выгоду, но меня это мало волновало. Ещё в прошлой жизни я старался исповедовать принцип «живи и дай жить другим», в этой мало что изменилось. Ну, кроме охоты на добычу — тут уж против природы не попрёшь, речь в данном случае именно о человеческих взаимоотношениях. Хотя в них, конечно, были свои сложности. К примеру, врать я наместнику не врал, что без сомнения подтвердит монах, а тему с семьёй удалось удачно закрыть. Уверен, что опытный политик догадался, что я темню и навожу тень на плетень. В искусстве словесного обмана без прямой лжи меня мастером не назвать, а Нэрал с любителями плести невербальные кружева дело имеет регулярно, тут к гадалке не ходи.

После нашего посещения наместника мы вернулись в дом мастера Нэкэта. На суде потерпевший присутствовал, а затем был отправлен восвояси, где уже начал подготовку к переезду. И процесс был насыщенным, коль скоро ехал мужик не просто с семьёй, а заодно увозил кучу имущества, большую часть своих работников с домочадцами, а к вечеру выяснилось, что не только работников. На огонёк заглянул сначала Бэрд Лукарь, а затем ещё несколько мастеров. Сами они менять место жительства не собирались, но у всех были дети и даже внуки, работы же на них в Шэстэви не хватало. Старшие или самые искусные детишки, конечно, наследуют мастерские, но вот вторым сыновьям, а также следующим за ними дальше по списку такого счастья уже не светило. А тут образовалась оказия, а я ещё и пообещал выдать Нэкэту подъёмные, благо денег хватало, о чём тут же всем стало известно.