|
Но и озабоченность местного жителя, который понимает побольше меня в имеющихся раскладах, отметать я посчитал не совсем правильным. А потому не имел возражений ни против превращения деревень в форты, ни против несколько раздутого штата охраны. Денег было в избытке, что ж не направить их в оборону? Это я в любой момент могу уйти в родной лес, но остальным подобное счастье не перепало — их там сожрут-с. Если я прав, то просто войду в предания четырёх деревенек, как Ромул-Строитель или что-то вроде того. Если прав Эсуф и соломка стелется не зря, то, находясь на краю королевства, четыре форта смогут пересидеть весь основной трындец, отбившись от бандитов и мародёров, которые при подобных войнах растут, как грибы после дождя, а при удаче принять беженцев и поторговать не только военным снаряжением, но и безопасностью. Я же не буду грызть себе печёнку на тему того, что мог что-то сделать для подготовки к грядущей беде, но не ударил и палец о палец. Людей-то жалко.
Однако так было до этой поездки. Теперь же один из фортов превращается в городок, и слухи о нас будут расходится всё дальше. Я буду вести переговоры с окрестными тэнами о продовольствии и возможном оборонительном союзе. По крайней мере, на месте мелких аристократов я бы представил наше сотрудничество именно в таком свете, козырнув при случае соседям, что если их обидеть, то на огонёк может заявиться как минимум один маг седьмой ступени, а как максимум — его старшие родичи, стоящие выше по своим Лестницам. В перспективе гражданской войны северная марка имеет все шансы стать той ещё махновщиной, которую от сильной внутренней грызни будет удерживать уже не возможное неудовольствие королевской семьи, а прямая опасность того, что тот же князь Мрэмо решит обезопасить свой тыл перед по-настоящему большим замесом. В общем, перспективы были шаткими и неопределёнными. Тем более что люди, которых я подписался защитить в случае чего и к которым, чего греха таить, прикипел душой, тоже будут в тылу данного деятеля. — Не сгущаю, Ромул, — пожевал губами купец. — Даже поведение наместника кричит об этом. — Что ты имеешь в виду? — приподнял я бровь. — Ошибочно думать, что он бы был с тобой так вежлив и обходителен, если бы дело было только в торговых барышах. Он аристократ, а не купец, как я, — проговорил торгаш. — Другой разговор, что он по всем признакам тоже готовится к большой драке и ищет, как бы и где её лучше пересидеть. Не самому, так семье. Шэлтэ под боком у княжества, которое давно на него облизывается, а гражданская война очень удобное время, чтобы подгрести его под себя. Даже если князь Мрэмо предпочтёт сохранить нейтралитет, пока остальные будут делить власть, а потом присоединится к победителю, на севере он свои проблемы постарается порешать. Война всё спишет. — Ну вот если наместник отправит свою семью к нам в Речнолеску погостить на неопределённый срок, когда город отстроится, поклонюсь тебе в пояс и признаю свою неправоту, — буркнул я и, увидев округлившиеся глаза Эфрима, добавил: — Да, вот настолько мне будет стыдно за своё недоверие, что аж спина сама согнётся. Но я сильно сомневаюсь, что и правда придётся это сделать. — Вряд ли он отправит домочадцев в безопасное место до смерти короля. Но вот после неё это весьма возможно, а край мира под защитой сильного клана вариант хороший. Впрочем, я не я, если у него других идей нет. — Лучше б он оборону Шэлтэ крепил, если ты пррав. — Лучше, если мы свою крепить будем. С сильными договариваются, а вот слабых просто давят. Сам знаешь, — ответил на это бывший полусотник. — Так я против что ли? — был задан мной встречный вопрос. — Крепите. Шкур на доспехи и трав на снадобья я ещё натаскаю, деньги в вашем распоряжении. Даже с тэнами буду предельно вежлив и постараюсь привлечь в настоящий союз, тем более у нас на границе одни четвёрки, так что вряд ли будут сильно кочевряжиться. |
