— За нами погоня, на дорогу уже выходят. Надо бежать.

— Брат, пожалуйста, — сделала ещё одну попытку Афэна, понимая, что выбор пути будет сделан здесь и сейчас.

Фэлкас же встал и прикинув что-то в уме произнёс:

— Демоны с тобой, идём на север. Там хотя бы оторваться будет проще.

И они пошли, а точнее побежали. Среди преследователей, по-видимому, были хорошие следопыты. Попытки пройти ручьями, а потом совершать прыжки на пределе сил, чтобы первые следы на снегу были как можно дальше от быстро текущей воды, ничего не дали ни в первый день, ещё до разговора на привале, ни в последующие. Другие хитрости тоже не принесли результата. В итоге же попытки уйти от погони просто превратились в гонку на выживание. И сёстры начали в ней быстро сдавать, в итоге оказавшись на спинах у брата и дяди, которые шли Лестницами тела, по которым успели продвинуться довольно неплохо, особенно для бастарда, чьей учёбой занимались от случая к случаю, и молодого дворянина, которому было лишь чуть больше двадцати лет.

Только вот Афэна уже серьёзно сомневалась в блестящем будущем Фэлкаса. Брат был талантлив, но, чтобы раскрыть свой потенциал, ему нужно было прожить подольше, а их шансы увидеть следующий день были всё меньше. Впрочем, идея идти на север всё равно по-прежнему казалась ей правильной. По их прикидкам, они уже были на земле Братства или, как минимум, очень близко к ней, пройдя тэнство рода Лэномэ. Всю дорогу их безжалостно гнали, отсекая от путей, ведущих к замкам дворян, где они имели бы хоть призрачный шанс найти гостеприимство. До Шэлтэ же они в таком темпе просто не добежали, потому что расстояние до него было значительно больше, чем до Смертолесья, а они и так двигаются вперёд в основном на упрямстве брата и дяди, которые отказываются сдаваться.

Вдруг Афэну отвлёк от мрачных мыслей и молитв звук, доносящийся из леса. И, сосредоточившись, она разобрала в нём слова:

— … И в страну чудесных сказок навсегда закрыта дверь.

Говорят, а ты не слушай, говорят, а ты не слушай,

Говорят, а ты не верь!

Разноцветный, огромный, весёлый,

Неподвластный ни дням, ни годам,

Этот мир ослепительно молод

Столько лет ему, сколько и нам,

Говорят, что правда с кривдой воевать устала,

Что без страха и упрёка воинов не стало,

Что отныне всё на свете ты кривою меркой мерь.

Говорят, а ты не слушай, говорят, а ты не слушай,

Говорят, а ты не верь!

Разноцветный, огромный, весёлый,

Неподвластный ни дням, ни годам,

Этот мир ослепительно молод

Столько лет ему, сколько и нам,

Этот мир таким и был придуман юным и бесстрашным,

Всемогущим чародеям, воинам отважным

И для радости и счастья нам подарен этот мир,

Необъятный и чудесный, необъятный и чудесный

Кто бы что ни говорил — наконец на протяжной ноте сильный, но звонкий и молодой голос замолчал, а Афэна увидела из-за плеча брата, у которого сидела на закорках, юношу в чёрном плаще, который издали бросался в глаза на фоне леса, покрытого белым снегом. Певец держал при этом в руках ладони девушки лет тринадцати-четырнадцати, для которой, видимо, и пел. И если парень был в одеяниях, которые совпадали по описаниям с теми, которые носят члены Братства Смертолесья, и имел на поясе меч, то девушка была в светлой шубке и могла похвастаться лишь ножом, который скорее подошёл бы травнику, чем воину.

Дядя с братом тем временем добежали до странной пары и Фэлкас выпалил:

— Где ваши охотники?

— Охотятся вестимо, — с улыбкой ответил юноша. — Или в таверне бражку пьют.

— Нам к ним нужно, — восстанавливая дыхание, проговорил брат. — За нами погоня.