Интерлюдия 4

Вэй снова ступил в ворота монастыря, но в этот раз пришёл не налегке, а с объёмистым рюкзаком, полным даров Смертолесья, и тяжёлой вязанкой толстых и прямых веток, которые годны на монашеские посохи. В военный поход в качестве целителя он отправился из интереса к небесному зверю, который не просто обладает разумом, а способен к письменной речи. Но должен был признать, что материальную выгоду это принесло немалую. Хотя Ромул, конечно, сокрушался, что сейчас зима и с разнотравьем большие проблемы, как и с плодами. Однако частью запасы Речнолески, а частью мелкие красные ягоды, которыми, с его слов, там в холодный период лакомились птицы, тоже были немалым подспорьем. Монах очень надеялся, что информации и его поклажи хватит, чтобы избежать гнева настоятеля. В конце концов, он некоторым образом нарушил нейтралитет ордена, а такое чревато заслуженным наказанием. Исключения тут обычно делаются лишь для высокопоставленных иерархов, являющихся советниками крупных политических фигур, находясь подле которых практически невозможно хоть краем, но во что-то не влезть. Хотя по здравому размышлению следовало признать, что его подопечный такой фигурой постепенно становится.

— Здравствуй, брат, — поприветствовал его уважительным поклоном молодой привратник.

— Приветствую, — ответил ему Вэй, так же поклонившись, но немного через силу. Поклажа была не очень удобной, к тому же в него, кажется, несколько въелись привычки совсем другого братства. — Всё ли спокойно в нашем доме?

— Хвала Небу, беды обходят нас стороной, да и новостей в последнее время немного, — слегка улыбнулся совсем молодой мужчина. — Как поживает внешний мир?

— Милостью Небес, он пока не совсем погряз в пороках и зле, — растянул губы в усмешке монах. — Спокойной службы, брат.

— Тёплого очага тебе, старший, — отозвался привратник, провожая путника взглядом и немного ёжась. Погодка была так себе, а сменить его должны были только после заката.

Брат Вэй же прошёл через обширный двор в сам монастырь, где доложил о своём прибытии и скинул поклажу. Его ступень Лестницы была довольно высока, но шёл он путём духа, а не тела, к тому же путь выдался неблизким и приходилось спешить. О последних событиях он желал доложить как можно скорее.

Покончив с необходимыми формальностями, монах отправился совершить омовение, обязательное после возвращения из внешнего мира, а затем посетил столовую, потрапезничать с дороги хотелось. Ещё было бы неплохо отдохнуть, но его быстро нашёл послушник, передавший приглашение настоятеля. Что же, его братья быстро передали просьбу встретиться с их лидером поскорее.

Настоятель встретил Вэя всё в той же комнате рядом с низким столиком, на котором стояли пиалы и горячий чайник. Голос главы Небесного Водопада был спокоен:

— Здравствуй, брат Вэй, присаживайся. И поведай, что привело тебя обратно так скоро.

— Последние события, старший, — поклонился и занял своё место Вэй. — У моего подопечного случилась небольшая война, которая может иметь последствия для всей северной марки.

— Вот как? — слегка приподнял бровь седобородый старик, разливая горячий напиток. — Ты ведь сам недавно утверждал, что Братство Охотников желает нейтралитета и уединения.

— Так и есть. Но, позвольте, я расскажу вам всё по порядку.

— Слушаю тебя, младший.

— Так случилось, что к Речнолеске прибыли наследник и наследницы семьи Сэгондэ. Несколькими годами ранее юницы были спасены Братством из рук работорговцев, а сейчас желали попросить помощи, преследуемые погоней. Но им повезло, что в этот день в окрестностях гулял Ромул со своей вероятной невестой.

— Ты не докладывал, что твой подопечный собрался жениться, — проговорил настоятель, сделав глоток чая.