— Лампы покупать надо, — пожал плечами радиолюбитель. — Ещё специалиста бы толкового найти, чтобы показал, как схему собрать. Обещаю, через своих городских знакомых, поискать настоящего знатока радиодела. Лучше всего бы подошёл морской офицер. На кораблях радиосвязь давно уже внедряют. Найдём в госпитале какого-нибудь раненого и пригласим отдохнуть ко мне в имение. Может, вы тут его ещё подлечите. Слышал, как вы хвалились знанием военно — полевой хирургии. Уж если камни в почках растворяете китайской методикой, то обычные куски железа, наверняка, наловчились не хуже местных профессоров извлекать из солдатских тел. Донесли мне добрые люди о ваших подвигах. Думаю, недостатка в клиентах у вас, Алексей, не будет. Из всех окрестных сёл потянутся страждущие, даже из города набегут.

— Поможем, кому сможем, — скромно склонил голову инок.

За тёмным окном неожиданно раздался короткий дикий визг, в стёкла ударил яркий всполох света прожекторов. Алексей колдовским взором отследил маршрут поражённого электрическим разрядом любознательного воришки — мчался по лугу, как лошак пришпоренный.

— Не стоит беспокоиться, Борис Николаевич, — усмехнулся добрый инок. — Сигнальная цепь сработала. Пойдёмте голос Мадрида слушать.

После часового ознакомления с чудом радиотехники Алексей вернулся в расположение своего отряда и залёг на крыше автоприцепа. Рядом приятно пах машинным маслом новенький Максим. Над головой раскинулся мерцающий звёздный купол. Иногда тихую ночную благодать нарушали редкие визги воришек и всполохи света прожекторов. Алексей воспринимал неудавшиеся налёты, как очередную тренировку собственной бдительности. Не зря японский мастер, Акечи, заставлял воина оставаться всегда начеку. Чувство опасности вовремя будило ронина, а колдовское зрение позволяло отслеживать вражеские поползновения.

Однако каждую ночь так упражняться в боевом искусстве Алексею не хотелось. Да и с электричеством скоро селяне пообвыкнутся. Надо как-то урезонить жадных до чужого добра махновцев. План у Ронина имелся.

Глава 5. Электрический лазарет

Поутру Алексей велел Андрею распространить слух по селу, что знахарю в лазарет требуются санитары. Военные инвалиды тоже подойдут для выполнения хозяйственных работ. Платить знахарь будет хорошо, контракт заключает сразу на год и обещает выдать месячный аванс.

Занятых собственным хозяйством крестьян предложение заезжего знахаря не заинтересовало, в поле и на личном подворье работы полно. А вот безрукие и безногие инвалиды приковыляли со всех концов села. В семьях мужики чувствовали себя обузой. Основную работу по дому делали жёны и старшие дети, у кого уже подросли. Однако на фронт в первую очередь забирали молодых парней, большинству военных инвалидов и тридцати лет не исполнилось. Таким на селе особо тяжко приходилось, только родители и старшие братья помогали кое-как хозяйство вести.

Алексей закончил утреннюю пробежку и подошёл к собравшейся у колючей проволоки жиденького ограждения полевого лагеря толпе мужиков. Собралось человек двадцать, у каждого ампутация руки или ноги. У одного была даже двойная ампутации ног. Большое количество инвалидов объяснялось распространённой во фронтовых лазаретах практикой — чуть что, сразу отсекать раздробленные конечности, во избежание гангрены.

Среди дымящих цигарками инвалидов затесалась сгорбленная старушка. Завидев подбегающего к лагерю босоногого парня в просторных белых штанах и куртке, перепоясанной чёрным поясом, женщина выделилась из толпы и, уперев руки в бока, укорила:

— Мужики тут хозяйство бросили, на смотрины к знахарю китайскому припёрлись, а он, басурманин, по полю козликом скачет!

— Православный я, матушка.