— Боже мой! — шептала она, ломая руки. — Дай мне дожить до ее возвращения! Дай мне еще раз обнять ее!

Моральные муки в соединении с физической болью привели наконец к неизбежному кризису.

«Ну, все кончено!… — сказала себе Анжела. — Бог осудил меня… Берта, вернувшись, не найдет меня живой».

И она лишилась чувств.

Когда она очнулась наконец после долгого обморока, она все еще была одна.

Первый взгляд был на часы: они показывали одиннадцать.

«Надеяться дольше было бы безумием… — подумала умирающая. — С Бертой случилось несчастье».

В это время через открытое окно донесся стук быстро приближавшегося экипажа; немного не доезжая до номера 15, экипаж остановился.

Госпожа Леруа нашла в себе силы встать и подойти к окну. Она увидела красные фонари фиакра, но темнота и расстояние не позволяли ей разглядеть, кто вышел из него.

Когда фиакр повернул назад, Анжела заперла окно и, подойдя к дверям, стала прислушиваться.

Скоро по лестнице послышались быстрые и легкие шаги.

Бедная женщина едва дышала.

Шаги остановились на площадке. Дверь быстро распахнулась, и Берта вбежала бледная как смерть.

Анжела вскрикнула, и дочь упала ей на грудь.

— Берта, милая моя, — шептала мать, — отчего эти слезы?… Отчего ты так бледна?… Что случилось?… Тебе грозила опасность?… Говори же!…

Берта задыхалась от волнения. Она хотела было заговорить, но не могла произнести ни слова, только губы ее беззвучно шевелились.

— Дорогая моя, говори же! Умоляю тебя! Твое молчание меня пугает. Что с тобой случилось? Ты ведь была на Королевской площади?

Девушка кивнула головой.

— Ты входила в квартиру Рене Мулена?

— Да…

— Ты нашла письменный стол?

— Да.

— А пакет, за которым ты ходила?

— У меня его нет.

Госпожа Леруа едва не лишилась чувств.

— У тебя его нет? — повторила она.

— Он не существует больше!

— Что же с ним стало?

— Его сожгли.

— Кто тебе это сказал?

— Я видела сама…

Вдова казненного зарыдала, ломая руки.

— Он не существует, — прошептала она в отчаянии. — Боже мой! Это последний удар!

Берта вернулась домой подавленная, разбитая драмой, которой она была невидимым свидетелем. Но при виде горя и отчаяния матери она забыла о себе.

— Милая мама, — сказала она, обнимая Анжелу, — ради Бога, не падай духом. Будь мужественна и сильна, я умоляю тебя на коленях!

— Я постараюсь, но я хочу все знать. Что произошло на Королевской площади?

— Ужасные вещи!…

— Я должна все знать!… Не скрывай ничего!

— Слушай же…

И Берта дрожащим голосом рассказала малейшие подробности событий, произошедших в квартире Рене Мулена.

Мадам Леруа с трепетом слушала ее. Все ее внимание было сосредоточено на рассказе дочери.

— И эта женщина… Эта безумная… Ушла, унеся остатки обгорелой бумаги? — спросила она, когда Берта закончила.

— Да.

— И ты не попыталась отнять у нее или хотя бы пойти за нею?

Берта покачала головой.

— Я была слишком поражена…

— Взяли эти люди деньги Мулена?

— Нет, это не простые воры… Они даже не взглянули на деньги. Я все принесла… Я взяла также бумагу, положенную одним из злодеев в конверт, распечатанный им… Бумагу, которая, по их словам, должна была погубить Рене.