— И, однако, его обвинили!… В одно мрачное утро голова мученика скатилась в окровавленную корзину… Обезумев от горя, желая увидеть его в последний раз, я свела туда вас обоих, тебя и Абеля, чтобы зажечь в вас жажду мести, которая жгла меня. На другой день я раскаивалась уже в этом поступке… Ты была тогда слишком мала, чтобы понять и запомнить; Абель и я, мы хотели заставить тебя забыть… и нам удалось… Теперь ты все знаешь… Молись за праведника, который был твоим отцом!

Берта рыдала.

— Как его звали?

— Поль Леруа… Это было его имя… Это наше имя. Молись, дитя мое!… Молись за мученика!… Теперь, — продолжала Анжела после короткого молчания, — я передам тебе тайну, которую должна была бы унести в могилу…

И несчастная мать рассказала все.

— Но ведь были же настоящие преступники, — сказала она в заключение, — но я и Абель напрасно искали их многие годы… На одну минуту во мне зародилась надежда… Неизвестный или, вернее, забытый друг добыл указания, которые мы тщетно искали двадцать лет; случайно попало в руки Рене Мулена письмо, в котором были названы сообщники убийства в Брюнуа. За этим письмом ты и ходила на Королевскую площадь.

— Ах! — воскликнула Берта. — Теперь я все понимаю!

— К несчастью, один из злодеев узнал о письме… Оно уничтожено, и негодяй найдет средство погубить завтра Рене, как погубил твоего отца двадцать лет назад. Ты понимаешь теперь мое горе, мое отчаяние, когда я вижу, что все рушится, что все погибло без возврата… когда исчезает последняя надежда смыть позор с имени мученика!

Лоб девушки нахмурился, и глаза ее сверкнули стальным блеском.

— Исчезла последняя надежда! Что ты говоришь? Но ведь я видела их и клянусь, я везде и всегда их узнаю! А письмо Рене, конечно, знает наизусть. Скоро он будет освобожден и даст нам оружие для борьбы.

— Берта, что ты говоришь?

— Я хочу отомстить за отца!

— Бедное дитя, что можешь ты сделать одна?

— Ничего, может быть… Но с помощью Рене Мулена я могу многое… Я подожду: он будет руководить мной.

— Ты права, моя дорогая! Давно желанный час, может быть, наконец наступит. Мы пойдем молить об этом Бога на могиле твоего отца.

— На могиле отца? — повторила Берта. — Так она существует?

— Да.

— Где?

— На Монпарнасском кладбище, недалеко от могилы Абеля.

— Какое же имя вырезано на ней?

— Никакого… Одно только слово «Правосудие!».

— Как на пакете, в котором было уничтоженное письмо?

— Да, и по той же причине.

— Ты покажешь мне эту могилу?

— Да… А если я умру, Рене Мулен проводит тебя туда вместо меня.

Берта схватила руку Анжелы и стала покрывать ее поцелуями.

— Милая мама! — прошептала она. — Умоляю тебя, не говори этого!… Зачем ты все говоришь о смерти?

— Потому что я очень больна… Я слишком долго и слишком сильно страдала… У меня нет больше сил жить.

— Мы тебя спасем!

Мадам Леруа печально покачала головой:

— Прости меня, если я тебя огорчаю. Я с радостью отдала бы жизнь, если бы этим могла избавить тебя от горя… Я страдаю не меньше тебя, видя твои страдания, но они неизбежны. Ты должна закрыть сердце для любви, пока тебе нельзя носить гордо твоего настоящего имени… Чтобы стать женой доктора Этьена, тебе надо будет сказать ему, кто мы, открыть страшную тайну. Хочешь этого?

— Никогда! Он мог бы подумать, что мой отец виновен, а я не перенесла бы сомнения… Пусть лучше он ничего не знает.