— Уехала в деревню? Это не кажется вам подозрительным?…

— Почему же подозрительным? Без сомнения, девушка выразила намерение уехать из Парижа к Рене Мулену, и привратница предполагает, что она привела в исполнение свое намерение.

Объяснение было очень правдоподобным, и герцог вздохнул свободно.

— С этой стороны нечего беспокоиться, — сказал Тефер. — Но я до тех пор не буду спать спокойно, пока не найду средства вырвать у Жана Жеди бумаги и не заставлю его молчать.

— Будете ли вы вполне уверены в его молчании?…

— О! Вполне уверен: мертвые не говорят…

Герцог понял и побледнел.

— Опять кровь!… — прошептал он.

— Послушайте, герцог, — сказал полицейский, непочтительно пожимая плечами. — На том пути, на который мы вступили, надо идти, не останавливаясь. Малейшее колебание может скомпрометировать нас, а отступление — погубить…

Бывший любовник Клодии опустил голову и замолчал.

Однажды утром Этьен Лорио приехал в Шарантон в еще более мрачном расположении духа, чем обычно, что, впрочем, не помешало ему внимательно осмотреть больных. Вместе со своим помощником-студентом он дошел до комнаты Эстер Дерие.

Со времени своего поступления в госпиталь бедная женщина сильно изменилась, по крайней мере физически, так как ее нравственное состояние оставалось то же.

Лицо ее похудело, щеки ввалились, и темные круги окружали глаза.

Привыкнув видеть Этьена каждое утро, она всегда встречала его слабой улыбкой, но в этот день, казалось, не замечала доктора.

— У нее был припадок? — спросил последний своего помощника.

— Нет. Но со вчерашнего дня она не выходит из такого состояния, и аппетит ухудшился. Не находите ли вы, что она видимо меняется?

— Это так и должно быть, — сказал Этьен. — То лекарство, которым я готовлю ее к операции, вызывает сильную усталость, а следовательно, и слабость.

— Скоро ли вы сделаете операцию?…

— Я могу сказать это только тогда, когда будет снят наложенный на череп аппарат, который должен остаться еще несколько дней. Но ее мрачное лицо и неподвижные глаза беспокоят меня… Я боюсь…

Этьен остановился.

— Боитесь, что какая-нибудь болезнь расстроит ваши планы? Не так ли?… — договорил студент.

— Да. Надо вывести ее из комнаты куда-нибудь в сад. Дать ей цветов… Наконец, рассеять ее насколько возможно. Я специально поручаю ее вам.

— Будьте спокойны, ваши приказания будут в точности исполнены…

— Я рассчитываю на вас и благодарю… Тут дело идет больше чем о гуманности, так как на карту поставлены интересы науки…

В это время Эстер, не шевелясь, сидела на постели и смотрела перед собой.

Когда Этьен взял ее за руку, она, казалось, только что заметила его присутствие.

— Вы страдаете? — спросил он.

Эстер покачала головой и отняла руку.

— Хотите чего-нибудь? — продолжал доктор.

Больная сделала утвердительный знак.

— Скажите, чего?

— Солнца… цветов… — прошептала бедная женщина.

— Солнце у вас есть, а через несколько минут вас поведут рвать цветы.

Глаза сумасшедшей оживились, она прошептала:

— В Брюнуа?…

— Да.

— Нет, я не хочу.

При слове «Брюнуа» Этьен вздрогнул. Это название напомнило ему одну фразу, сказанную Рене Муленом по поводу тайных врагов, с которыми он борется. «Я убежден, что это убийцы доктора из Брюнуа».