«Негодяи оставили фиакр Пьера Лорио в десяти шагах отсюда, — подумал он. — Один из них должен был бросить в реку свой костюм».

— Богатая находка, — продолжал рабочий. — Честное слово! Сукно отличное! Послушай, Пепино, я продам тебе это пальто, ты сделаешь себе праздничный костюм.

— Сколько хочешь?

— Два литра водки.

— Один.

— Идет за один. Но прежде чем передать тебе находку, я хочу посмотреть, нет ли чего в карманах.

Он осмотрел задний карман.

— Ничего. Посмотрим-ка, что в боковом. А, тут что-то есть. И он вынул смятый клочок бумаги весьма печального вида.

— Билет в тысячу франков! — крикнули два или три голоса.

— Нет, простая бумажка.

— Может быть, прежде чем утопиться, покойник положил себе в карман адрес, — сказал кто-то из любопытных. — Посмотри, не написано ли там чего-нибудь.

Рабочий с трудом развернул бумажку, слипшуюся от воды.

Рене с большим любопытством следил за этой сценой.

— Тут что-то написано, — прошептал рабочий.

— Можете прочесть? — спросил Рене.

— Это будет нелегко. Вы понимаете, что вода размыла чернила и тут одна грязь. Но все-таки мне кажется, что, постаравшись, можно было бы разобрать что-нибудь.

— Постарайтесь.

— Поднесете мне стаканчик?!

— Все, что угодно.

— Вы добрый малый. Я сделаю все, чтобы доставить вам удовольствие.

Затем рабочий, читая по складам, проговорил следующее: «Следуйте за этим кучером, он прислан от Рене Мулена, и не удивляйтесь ничему».

Услышав свое имя, Рене вздрогнул.

— Я покупаю у вас записку и пальто, — сказал он.

— Вы?

— Да, я.

— А! Так вы, верно, знаете господина, о котором тут говорится?

— Это мой друг; и записка наводит меня на след мошенничества.

— В таком случае, понимаю. Сколько вы даете?

— Двадцать франков.

— С большим удовольствием. Вот вам вещи.

— Вот деньги.

Рене положил мокрое пальто на левую руку, взял записку, дал золотую монету и поднялся на набережную, тогда как восхищенный рабочий вел своих товарищей в соседний кабак, чтобы отпраздновать счастливую находку.

«Я не ошибся, — думал механик. — Это пальто негодяя, который правил фиакром. Он передал записку Берте, чтобы внушить ей доверие, и затем взял обратно».

Он остановился, снова развернул записку и внимательно осмотрел ее.

— Мне кажется, что я где-то видел этот почерк… — сказал он. — Да, я припоминаю. Он удивительно похож на почерк бумаги, положенной вместо письма, украденного у меня на Королевской площади. Одни и те же люди действуют там и тут. Но кто они?… Одного я уже знаю, это сообщник Клодии, Фредерик Берар. Но где найти его? Жан Жеди знает, где, и мог бы сказать мне… Но где найти Жана Жеди?…

Он говорил почти вслух и размахивал руками так, что прохожие с удивлением глядели на него, принимая за сумасшедшего.

Мало-помалу он успокоился и отправился на улицу Кювье, к Этьену Лорио.

Служанка доктора, открыв дверь, приняла его как друга дома.

— Э! Господин Мулен, — сказала она, увидев у него мокрое пальто. — Вы упали в воду?

— За эту штуку я заплатил двадцать франков, чтобы иметь удовольствие показать ее вашему барину.

— Двадцать франков! За эту старую мокрую тряпку?… Вас обманули, господин Мулен; она не стоит больше ста су.

— Я дал бы за нее два золотых и даже больше, если бы было нужно.