— Солнце у вас есть, а через несколько минут вас поведут рвать цветы.

Глаза сумасшедшей оживились, она прошептала:

— В Брюнуа?…

— Да.

— Нет, я не хочу.

При слове «Брюнуа» Этьен вздрогнул. Это название напомнило ему одну фразу, сказанную Рене Муленом по поводу тайных врагов, с которыми он борется. «Я убежден, что это убийцы доктора из Брюнуа». Кроме того, племянник Пьера Лорио припомнил, что Эстер вначале часто вспоминала это.

«Вот, по меньшей мере, странное совпадение, — думал он. — Неужели заключение этой женщины может иметь ту же причину, что и исчезновение Берты? Неужели враги одной могут быть врагами другой? Неужели мне суждено узнать здесь то, что Берта и Рене только вполовину объяснили мне? И неужели мне суждено вызвать свет, который должен осветить им истину?»

Все эти соображения промелькнули в голове Этьена с быстротой молнии.

Он снова взял за руку Эстер.

— Вы не хотите ехать в Брюнуа? — тихо спросил он.

— Нет.

— А между тем это необходимо.

Эстер задрожала и, стараясь отвернуться, прошептала:

— Я не поеду!… Они меня убьют!… Я боюсь!…

Сумасшедшая сильно вздрагивала, и, судя по ее движениям, припадок казался неизбежным.

Этьен с трудом удерживал ее.

— Я вам приказываю быть спокойной, — сказал он, — и отвечать мне: чего вы боитесь?

Эстер молчала.

— Кого вы боитесь встретить в Брюнуа? Кто может желать убить вас?…

То же молчание.

— Может быть, убийцы доктора из Брюнуа?

Эстер быстро вырвалась и, бросившись на постель, закрыла лицо руками, вскрикивая и произнося бессвязные слова.

Мало-помалу она, однако, успокоилась, затем очень тихо, но ясно прошептала:

— Там… ночью… кровь и смерть; здесь — голубые волны, чудное небо… цветы и гармония.

И она запела свою любимую песню. Затем голова ее опустилась на грудь, и она впала в оцепенение.

Этьен все больше и больше убеждался, что существует тайная связь между судьбой Берты и Эстер Дерие. Он не знал, в чем эта связь, но был убежден, что со временем узнает.

Помощник спросил доктора, знает ли он что-нибудь о ее прошлом.

Вопрос привел Этьена в себя. Он вспомнил слова директора. Сумасшедшая по особому приказанию должна была содержаться в секретной.

— Нет, я ничего не знаю, — поспешил он ответить. — И если я стараюсь угадать причину сумасшествия, то лишь для того, чтобы лучше бороться против него.

— Не кажется ли вам, доктор, так же как и мне, что эту женщину окружает страшная тайна? Мне кажется, она была прислана сюда полицейской префектурой?

— Вы не ошибаетесь.

Затем, чтобы прервать разговор, он прибавил:

— Напишите рецепт.

Он продиктовал свое предписание и вышел из комнаты. Несколько минут они молча шли рядом, вдруг молодой человек остановился.

— Позвольте мне задать вам один вопрос, — сказал он.

— Сделайте одолжение.

— Допускаете ли вы, что госпитали, принадлежат ли они государству или частным лицам, могут оказывать содействие делу мщения и покрывать тайные преступления?

Этьен недоверчиво поглядел на него.

— Почему вы спрашиваете меня об этом?

— Потому, что я убежден: вы такого же мнения. Вы человек слишком прямой и благородный, чтобы не смотреть с отвращением на те заключения, причины которых неизвестны и которые, по большей части, скрывают какую-нибудь подлость. И вы понимаете так же, как и я, что мы имеем дело с таким случаем.