Он стучит в мою дверь, и мне требуется несколько секунд, чтобы понять – да, надо подойти и открыть.

Я иду ко входу и открываю вторую дверь, оставляя первую – прозрачную – пока закрытой.

– Что ты здесь делаешь? – требовательно спрашиваю я.

Его глаза округляются, и взгляд медленно – намеренно медленно – проходится по моему телу. На меня еще никогда так не смотрели. Словно я – самая вкусная еда в мире, а он безумно голоден. Он не просто смотрит на меня, не просто разглядывает.

Он изучает  взглядом каждый сантиметр моего тела, от пальцев ног до макушки, вверх и вниз. Дважды.

Пялится на меня так, будто никогда не видел ничего подобного. Его грудь поднимается и опадает, а пальцы сжимаются в кулаки. Глаза прищуриваются. Ноздри раздуваются. Клянусь, я даже вижу, как натягиваются его джинсы в паху.

Да, я тоже его разглядываю.

Но его взгляд, скользящий по мне... опьяняет. Загадочный, но в то же время дикий, горячий и какой то хищный.

И только тут я осознаю, во что одета.

Или... не одета.

На мне футболка и… все. И под футболкой я не подразумеваю большую старую майку Олли с надписью «Университет Лос Анджелеса». Это одна из моих футболок – старая и теперь уже не совсем подходящая мне по размеру. Я не ношу ее, только сплю в ней.

Она едва прикрывает задницу и сильно обтягивает грудь.

На мне нет бюстгальтера. Нет трусиков.

Только футболка.

Я не помню, как раздевалась, не помню, чтобы надевала эту футболку. Помню только, как смотрела по телевизору «Правила Вандерпамп», откупоривая вторую бутылку вина. (Прим.: «Правила Вандерпамп» – американский реалити сериал). Понятно, что как то потом я сняла одежду и натянула на себя эту нелепую футболку.

Хотя в ней нет ничего нелепого. Это моя вторая любимая футболка для сна после футболки Олли с надписью «Университет Лос Анджелеса». Она удобная. И нет ничего странного в том, что я хожу голая в собственном доме. Соседей у меня нет, как нет и, думаю, не будет желающих заглянуть в гости, а значит, не имеет смысла беспокоиться о приличиях.

И вот я стою здесь – голая, полусонная– и таращусь на самого привлекательного мужчину, которого когда либо видела в своей жизни. Понятное дело, у меня мало что прикрыто. Можно считать, что и груди мои тоже голые, потому что эта футболка стирана перестирана столько раз, что стала почти прозрачной. Осознавая, что он видит все это, я чувствую, как соски встают и становятся тверже. Вижу, как его взгляд перемещается к ним.

И, да, выпуклость под молнией его джинсов увеличивается.

Я чувствую румянец на щеках.

– Трахните меня семеро, – бормочу я себе под нос.

– Всегда пожалуйста, – рокочет он и, клянусь Богом, кладет руку на ручку двери.

Что? Нет. Не делай этого.

Меня словно парализовало, я не могу двигаться. Он открывает прозрачную дверь, шагает через порог – и вот он уже передо мной. Нет, надо мной. Возвышается, словно башня. Я сама невысокая – метр шестьдесят, когда босиком. И этот парень со своим огромным ростом действительно возвышается надо мной. Он смотрит на меня, в очередной раз обводя мое тело своими лазурными глазами, как будто не в силах оторвать от меня взгляда.

Я и сама не могу перестать смотреть. Выпуклость в его джинсах просто огромная .

Но вот столбняк проходит, и я поднимаю взгляд. Тяну вниз подол футболки, чтобы прикрыть причинное место, но этим самым еще сильнее натягиваю ткань на груди. Кажется, тут без вариантов.

– Ты должен уйти, – говорю я.

– Не стоит в таком виде открывать дверь.

– Это непроизвольно. Я только проснулась, – не понимаю, что со мной. Мне следует выгнать его, а не вести разговоры.