-  Вам этот человек не знаком? - И Дмитрий вынул фотографии бомжа.

    -  Еще бы! Естественно, знаком - я же его рисовал. Николай Николаевич, известная личность. Неужели вляпался в какую-нибудь пакость?

    -  Вы уверены? - переспросил Дмитрий.

    -  Абсолютно. Так что он натворил? Если это, конечно, не тайна следствия.

    -  Нет, - успокоил старика Дмитрий, - не тайна. Мы еще проверим, конечно, но если это тот самый Николай Николаевич, то вляпал он только самого себя - продал квартиру жулью. Сейчас бомжует.

    -  И вы так спокойно об этом говорите? Даже улыбаетесь!

    -  Я же пришел к вам специально из-за него. Если это он, постараемся что-то сделать.

    -  Человек, можно сказать, является достоянием мировой истории! Где он сейчас ночует, вы знаете?

    -  На лестнице в доме, где прежде и жил.

    -  Передайте Николаю Николаевичу, пусть переселяется в нашу квартиру. Он ведь не пьет?

    -  По нашим данным, не особенно.

    -  Я сегодня же позвоню супруге, она его примет. Это позор, позор для страны, для народа! Николай Николаевич Иванов, самый юный герой блокады - бомжует! Стыд-то какой! Вы, молодое поколение, это хоть понимаете?

    -  Потому я и пришел к вам. Да мы его сами устроим, главное - квартиру ему вернуть.

    -  Спасибо вам! - Алексей Пахомович обеими руками пожал Дмитрию руку. - И все-таки передайте ему! А то приезжайте с ним вместе, если вам это не зазорно - в компании с бомжом. Посидим, у меня много чего есть показать. Я ведь завтра выписываюсь, - он похлопал по левой стороне груди ладонью, - наладили мой мотор! - И старик отправился в палату.

    Довольный, Дмитрий вызвал лифт. Он не знал, что жить художнику осталось лишь два часа. А когда лифт наконец поднялся и двери его раздвинулись, из него шагнула Агния.

    -  Привет, сестренка! - изумленно воскликнул Дмитрий. - У тебя здесь кто? Надеюсь, не с Глебом опять? Мы вроде бы недавно виделись… А, вспомнил: ты же спрашивала меня про художника Федорова. Я как раз от него - навещал как потерпевшего и одновременно свидетеля.

    -  Вот-вот, братик, я к нему, Федорову Алексею Платоновичу.

    -  Пахомовичу, - поправил Дмитрий. - Мы с ним только что говорили, минуту назад. Он еще до своей шестой палаты не дошел. Знаешь, Агния, а ведь мы с тобой уже второй раз сталкиваемся. Афиногенов, теперь Федоров. Ну прямо будто одно дело копаем!

    -  Нет уж, я в ваших делах не участвую.

    -  Ладно, сестренка, привет Глебу. - Дмитрий улыбнулся и поставил ногу между дверей вновь подошедшего лифта.

    -  Штопке тоже привет. - Агния улыбнулась, дождалась, пока за братом захлопнутся двери, и отправилась искать шестую палату.

    -  Ну, милая моя, так вам сразу все про Антона и выложить!

    Старого художника Агния нашла в холле задумчиво сидящим в кресле перед выключенным телевизором. Предъявила на всякий случай журналистский билет, рассказала про издательское задание. Старик, взяв в руки удостоверение, долго его изучал. Вступать в беседу у него явно не было никакого желания.

    -  Может, потом как-нибудь? - предложил он. - Завтра я выписываюсь. Приезжайте ко мне, попьем чаю, покажу вам свои работы. Правда, сейчас-то они мало кого интересуют, особенно молодых. - В словах художника Агния расслышала горечь.