которой можем поделиться, и принимать ее, иначе мы хуже мертвецов.

     - Эти разговоры для тех, кто не умеет контролировать свои чувства.

     - Неужели ты думаешь,  что  было  какое-то  чувство...  что-то  кроме

дружбы и желания помочь  ему  справиться  с  его  болью,  и...  и  желания

удостовериться, что он _н_е_ полюбит меня всерьез... Устав полета  гласит,

в числе прочего, что мы не можем по дороге  заключать  официальные  браки,

поскольку слишком угнетены и не имеем...

     - Стало быть, ты  и  я  прервали  отношения,  которые  перестали  нас

удовлетворять.

     - У тебя появилось много других! - вспыхнула она.

     - На некоторое время. Пока я не нашел Ай-Линг.  Тогда  как  ты  снова

спишь со всеми по очереди.

     - У меня нормальные  потребности.  Я  не  вступила  в...  не  связала

себя... - она задохнулась, - ...как ты.

     - Я тоже этого не сделал.  Только,  когда  вокруг  становится  плохо,

спутника не  бросают.  -  Реймон  пожал  плечами.  -  Неважно.  Как  ты  и

подразумевала, мы оба свободные индивиды. Это было нелегко, но я  в  конце

концов убедил себя, что неразумно и неправомерно питать неприязнь,  потому

что ты и Федоров воспользовались своей  свободой.  Не  буду  портить  тебе

удовольствие, когда ты сменишься с вахты.

     - Я тебе тоже. - Она яростно терла глаза.

     - Собственно говоря, я буду занят практически  до  последней  минуты.

Поскольку мне не позволили официально  набрать  дружинников,  я  собираюсь

искать добровольцев.

     - Ты не можешь!

     - Мне по существу не было запрещено. Я свяжусь с  несколькими  людьми

конфиденциально -  с  теми,  кто,  вероятно,  согласится.  Мы  постараемся

сделать все, что в наших силах.  Если  потребуется.  Ты  скажешь  об  этом

капитану?

     Она отвернулась.

     - Нет, - сказала она. - Прошу тебя, уйди.

     Его ботинки громко простучали по коридору, удаляясь.

8

     Все возможное было сделано. Одетые в скафандры, запеленутые в  коконы

безопасности,  которые  были  привязаны  к  кроватям,  люди  на   "Леоноре

Кристине" ждали столкновения.  Некоторые  оставили  включенными  радиофоны

своих шлемов, чтобы иметь возможность  говорить  с  соседями  по  комнате;

другие предпочли одиночество. Головы их были закреплены  жестко,  так  что

никто не мог видеть друг друга.

     Каюта Реймона и Чи-Юэнь выглядела более унылой, чем большинство кают.

Чи-Юэнь убрала шелковые занавеси, которые украшали  переборки  и  потолок,

длинноногий столик, который она сделала,  чтобы  поставить  на  него  чашу

династии Хэн с водой и единственный камень. Убрала  свиток  с  безмятежным

горным пейзажем и каллиграфией ее деда,  одежду,  швейные  принадлежности,

бамбуковую  флейту.