- Тараменон? - Конан припомнил, что Антимидес тоже упоминал это имя, намекая на то, что Тараменон имеет личный интерес к Синэлле.

    - Он - лучший фехтовальщик в Офире, - заявил Искандриан. - Как можно скорее заточите ваш клинок и молитесь своим богам, чтобы они вам помогли.

    - Мужчина помогает себе сам, - ответил Конан. - Мой клинок всегда остер.

    - Ответ, достойный наемника, - сказал Искандриан, улыбаясь. - И вообще солдата. - Вертикальная морщинка на лбу придавала его лицу жесткость. - Но как вы оказались в этой части дворца? Эта дорога совершенно явно не ведет к выходу из покоев Антимидеса.

    Конан поколебался, затем почти смущенно дернул плечом.

    - Я заблудился, - сказал он.

    Генерал вновь рассмеялся:

    - Это совсем не похоже на то, что я о вас слышал. Но я дам вам провожатого.

    Он жестом подозвал своего слугу, который низко склонился перед ним и сделал вид, что вообще не замечает киммерийца.

    - Доставь этого человека к выходу, - приказал генерал.

    - Благодарю вас, - сказал Конан. - От вас я услышал здесь первые слова, которые не были ни издевательством, ни ложью.

    Искандриан смерил его испытующим взглядом.

    - Вы не ошибаетесь, Конан из Киммерии. У вас репутация отчаянно смелого человека и умного тактика, и если бы вы были офитом, я сделал бы вас своим офицером. Но вы, к сожалению, наемник, к тому же чужестранец. Если бы на то была моя воля, то пришел бы день, когда вам пришлось бы с большой поспешностью покинуть Офир. Если, конечно, вы не хотите, чтобы ваш пепел был развеян над его полями.

    Он повернулся и зашагал прочь.

    Конан задавался вопросом: было ли у него еще когда-нибудь столько врагов сразу? Сам Искандриан, казалось, отнесся к нему с симпатией, но представься генералу шанс, он предал бы его смерти. Антимидес ненавидит его всей душой и с удовольствием потащил бы к пыточному горну, живого или мертвого. В Синэлле он не был столь уверен. То, чего она хотела разумом, и то, к чему стремилось ее тело, были вещи совершенно противоположные, и близость к такой противоречивой даме может быстро стоить ему головы. Карела утверждала, что мечтает видеть его мертвым, однако она не использовала возможность убить его, которую он ей предоставил. Но это ничего не значило. Ее угрозы в любом случае заслуживали внимания. И еще существовала эта трижды проклятая рогатая фигурка. Была ли вторая попытка ограбить его связана с первой, еще там, в лавке? Если да, то он готов был биться об заклад, что подобное повторится, хотя он до сих пор не имел ни малейшего понятия, о чем идет речь.

    Конечно, этой опасности он мог бы избежать, просто выбросив статуэтку. Но такой поступок слишком напоминал бы уступку страху, а подобное ему понравиться никак не могло. Если он когда-нибудь выяснит, почему ради нее люди убивают и умирают, он от нее, может быть, и откажется, но бежать от трудностей было не в его духе. Он едва не рассмеялся, когда ему стало ясно, что смерть Тимеона была за последнее время единственной преодоленной трудностью.

    Его солдаты, стоявшие у белых колонн, смотрели на него с ожиданием. Он успокаивающе улыбнулся им.

    - Все в порядке, - заверил он. - У нас теперь новый наниматель и достаточно денег для того, чтобы побаловать хорошеньких девчонок.

    Солдаты стали с облегчением хлопать друг друга по плечам, однако когда он вошел во дворец, улыбка исчезла с его лица. Если бы они знали хотя бы половину того, что их ожидает, они, без сомнения, швырнули бы свои луки на землю и прокляли все на свете.

    - Махаон! - крикнул он. Это имя звонко отразилось от высоких стен.