«Отряд, за мной! Защитить гражданских!» — скомандовал он, нарушая приказ.

Они спасли всех. Не потеряли ни одного человека, но пока они выводили людей, Разлом сколлапсировал, и драгоценный артефакт был утерян навсегда.

На трибунале его не стали слушать. Клан был в ярости. Гильдии нужен был козел отпущения. Его с позором уволили за «неповиновение приказу в боевой обстановке, повлекшее потерю ценного имущества». Его карьера, его честь, все, ради чего он жил, было стерто в порошок из-за одного правильного, но невыгодного для системы решения. Он был героем, которого система наказала за героизм.

Он уже собирался удалить сообщение, как палец замер над экраном. А что, если нет? Что, если это реальный шанс? Его тошнило от этой жизни, от этой бесполезной работы, от того, как система перемолола его и выплюнула. Этот загадочный оффер был первым проблеском чего-то нового за последние два года.

Риск? Да, огромный. Но сидеть здесь до конца своих дней, охраняя ящики с болтами, — было ли это меньшим риском для его души?

Он принял решение. Он пойдет.

Но пойдет он на своих условиях.

* * *

Кассиан

Сидя в открытом кафе за уличным столиком и попивая чай, я видел, как нужный мне объект замер в тени у входа. Чувствовал его напряжение, его подозрение, его готовность к бою. Глеб был хорош для аборигена. Его аура была плотной, сжатой, как пружина. Никакого лишнего ментального шума. Чистый, отточенный инстинкт хищника. Он был именно тем, кто мне нужен.

Я сделал глоток чая. Он был уже чуть теплым, но все еще сносным.

— Вы опоздали на тридцать секунд, Глеб, — произнес я в тишину, не повышая голоса, но зная, что он меня услышит. — Непрофессионально.

Фигура в тени дернулась, но не вышла.

— Кто вы? — его голос был низким и хриплым.

— Я тот, кто предложил вам работу, — ответил я, ставя чашку на столик. — Выходите на свет. Мы же не будем вести переговоры из разных углов этого убогого сарая.

После секундного колебания Глеб вышел на свет. Он двигался плавно, держа одну руку за спиной, готовый в любой момент выхватить оружие. Он остановился в десяти метрах от меня.

— Та немыслимая сумма, что вы указали. Это правда или шутка?

— Это правда, — подтвердил я. — Но я не плачу такие деньги за красивые глаза или тяжелое прошлое. Мне нужен тот, кто будет охранять мою землю. Мне нужен лучший. Докажите, что вы стоите этих денег.

— У меня безупречный послужной список… до одного инцидента, — начал он, но я его прервал.

— Ваши бумаги меня не интересуют. Мне не нужен отчет о том, что вы могли делать. Мне нужно увидеть, что вы можете сделать. Прямо сейчас. — Я посмотрел ему в глаза. — Нападите на меня.

Глеб замер. На его лице отразилось недоумение. Он ожидал чего угодно — подвоха, предательства, перестрелки. Но не этого.

— Что?

— Вы меня слышали, — произнес я с ноткой скуки. — Атакуйте. Используйте все, что у вас есть. Постарайтесь меня убить. Если у вас получится, все деньги, которые у меня с собой, — ваши. Если нет, но вы меня впечатлите, — работа ваша.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, пытаясь понять, шучу я или сошел с ума. Затем на его лице появилось выражение решимости. Он решил, что я просто эксцентричный богач, решивший потешить свое самолюбие. Что ж, это было его право.

Его атака была молниеносной. Никакого предупреждения, никакого лишнего движения. Он рванулся вперед, и в его руке блеснула сталь боевого ножа. Быстро, жестко, профессионально. Глеб целился не в сердце, а в сонную артерию — удар, рассчитанный на мгновенную смерть.