Голос самого Волконского: «Что такое жизни каких-то наемников против чести нашего рода? Пусть мой сын станет героем — история правды не узнает».

Затем свет переместился на Елену Змееву.

Перед присутствующими развернулись картины интриг и шпионажа. Вот она в своем кабинете прослушивает тайную запись разговора двух министров, которую потом использует для шантажа, заставляя их принять закон, выгодный ее клану. Вот она передает своему агенту досье с компроматом на главу небольшого конкурирующего рода, и на следующий день тот «добровольно» отказывается от выгодного контракта.

Последним свет коснулся Артемия Медведева.

Зал увидел империю коррупции в военных поставках. Гнилая провизия для солдат, бракованное оружие. Медведев наживался на армии, поставляя армии некачественное снаряжение и присваивая разницу.

Его голос, деловитый и циничный: «Мертвые солдаты не жалуются на качество. А живые покупают новое оружие».

Все смотрели на это с замершими сердцами, в глазах было недоумение. В зале воцарилась оглушительная, мертвая тишина. Не было даже криков возмущения. Всех присутствующих охватила абсолютная немота шока. Аристократы, маги, репортеры — замерли, как статуи.

Их мозг отказывался принимать увиденное. Ведь это были не просто слухи или обвинения политических противников, а правда, показанная священным ритуалом Истины. Это значило, что увиденное реально и оспорить его невозможно.

Спустя мгновение на трибуне началась паника. Волконский вскочил с места, пытаясь заслонить собой проекции, но образы проходили сквозь его тело. Змеева попыталась сотворить иллюзию, чтобы скрыть видения, но магия Истины мгновенно сжигала ее чары. Медведев в ярости ринулся к Воронову, но его остановил силовой барьер самого Магистериума — древние защиты здания активировались, не позволяя прервать священный ритуал.

— Прекратите это! — кричал Волконский на ритуалистов. — Остановите! Это ложь! Обман!

Но Элиас стоял, прижав руки к груди, с ужасом в глазах. Ритуал, усиленный силой Воронова, полностью вышел из-под его контроля. Он не мог его остановить, даже если бы хотел.

А магия Истины продолжала свою беспощадную работу, обнажая перед всем миром истинную природу тех, кто осмелился судить другого.

* * *

Патриарх Орлов

Лучи света погасли так же внезапно, как и появились. Проекции исчезли, оставив после себя у присутствующих лишь осознание ужаса происходящего.

Патриарх Александр Орлов стоял в своей ложе, сжимая перила дрожащими руками. Его аристократическая невозмутимость испарилась без следа. То, что он только что увидел, превосходило его самые страшные предположения о природе власти в империи.

Он посмотрел на трибуну обвинителей. Волконский сидел, уткнувшись лицом в ладони. Змеева безучастно смотрела в пустоту, словно ее душа покинула тело. Медведев дергался в припадке, его охранники пытались удержать его от попыток броситься вниз с трибуны.

Только что, они фактически были публично уничтожены. Как патриархи, как политики и бизнесмены. Их секреты, преступления и истинные лица были показаны половине империи через священную магию, против которой не было защиты.

«Я мог быть на их месте…» — эта мысль пронзила Орлова холодом. Еще вчера он строил планы, как выгоднее породниться с силой Воронова. А если бы тот решил, что клан Орловых тоже представляет угрозу? Если бы он повернул этот беспощадный свет на него?

Какие тайны его рода, какие его собственные грехи увидел бы сейчас весь мир? Орловы были «светлым» кланом, но и у них были скелеты в шкафах — теневые сделки, подкуп судей, неуплата налогов.