От этой мысли у него перехватило дыхание.

Орлов проследил взглядом за удаляющейся из зала с абсолютным спокойствием фигурой Калева Воронова. Тот шел к выходу неторопливо, с изяществом и скучающим выражением на лице. Словно все происходящее для него было очередной рутиной. Глупым спектаклем.

«Это разве человек, который выиграл самый важный суд в своей жизни?» — с ужасом подумал Патриарх. «Да это настоящее стихийное бедствие, которое только что пронеслось по столице, и по какой-то счастливой случайности не задело мой дом.»

Его взгляд упал на дочь — Дарину, которая сидела рядом с противоречивым выражением на лице. Смесь ужаса и восхищения. Страха и… обожания. Она смотрела вслед Воронова с таким выражением, которое заставило отца содрогнуться.

«И я… я только что предложил этому урагану в жены свою дочь,» — осознание накрыло его как лавина. «Предки, что я наделал? Что теперь будет?»

Старый мир умер сегодня, в этом зале, на глазах у сотен свидетелей. А правила нового писало существо, чью логику он не мог даже пытаться понять.

И худшее во всем этом — у него не было выбора, кроме как играть по этим новым правилам.

* * *

Площадь перед Великим Магистериумом была заполнена сотнями людей самого разного происхождения. Простые горожане стояли рядом с мелкими торговцами и ремесленниками. Рядом теснилась и мелкая аристократия. Официальная трансляция, которую власти вывели на несколько экранов, была стерильной и скучной: показывали лишь общий план зала и бесстрастные лица судей, тщательно вырезая все самое интересное.

Но в этот момент произошло то, чего организаторы не предвидели. Алина активировала свой собственный план. Она взломала городскую сеть.

Ее пальцы летали над клавиатурой, обходя файрволы ФСМБ и защитные протоколы Магистериума. Для нее это было все равно что решить детскую головоломку. Через тридцать секунд она получила доступ к прямому, нецензурированному видеопотоку со всех внутренних камер ритуального зала.

А затем она сделала второй ход. Она взломала не только экраны на площади, но и всю общественную рекламную сеть столицы, а затем и региональные сети.

В тот же миг скучная официальная картинка на экранах сменилась десятком разных ракурсов из самого сердца Магистериума. Толпа ахнула.

То, что они увидели — священный ритуал, разоблачивший истинную природу патриархов — повергло толпу в шоковое молчание. Секунду назад эти люди были для них недосягаемыми властителями, полубогами, чьи имена произносились с благоговением, но теперь…

Теперь все видели правду: коррупцию, предательство, циничное презрение к простому народу.

Когда массивные двери Магистериума распахнулись и из них показался Калев, оглушительная тишина взорвалась ревом, который, казалось, потряс основания древнего здания.

— ВОРОНОВ! ВОРОНОВ! — скандировала толпа, и эти крики сливались в единый, мощный рев одобрения, который докатился до самых дальних улиц столицы.

Это было ликование народа, который только что увидел, как справедливость восторжествовала над произволом. Как один человек смог противостоять всей системе и победить.

— Он показал этим мерзавцам! — кричал седобородый ремесленник, размахивая кулаком.

— Теперь они знают, что такое правда! — вторила ему молодая женщина с ребенком на руках.

— Справедливость восторжествовала!

Люди в едином порыве попытались подойти к их герою.

Полиция, выстроившаяся тонкой линией перед входом, была ошеломлена не меньше зрителей.

Капитан охраны судорожно говорил в рацию, явно получая противоречивые приказы от начальства, которое само не знало, что делать в подобной ситуации.