И Сергей Анатольевич Медведев — мэр Дубовки, относительно небольшого, но богатого города с развитой пищевой промышленностью.

Люди, чьи города получали львиную долю областного бюджета. Люди, которых губернатор принимал с распростёртыми объятиями.

Вторая группа — слева, дальше от дверей кабинета, на менее удобных стульях — состояла из семи человек.

Все они выглядели попроще. Костюмы хорошие, но не роскошные. Никаких дорогих часов или украшений. Лица уставшие, с морщинами от постоянного стресса. Позы напряжённые, неуверенные.

Перед ними на столиках не было ни кофе, ни пирожных. Им их даже никто не предложил. Это были мэры бедных, рабочих, умирающих городков — отверженные.

Степан Васильевич знал и их — это были его коллеги по несчастью.

Пётр Николаевич Воробьёв — мэр Каменска, шахтёрского посёлка, где закрылась половина шахт и люди уезжали в поисках работы. Мужчина лет пятидесяти с печальными глазами и седой щетиной.

Олег Игоревич Медведев — мэр Светлого, маленького городка с одним умирающим текстильным комбинатом. Худой, измождённый мужчина с нервным тиком.

Ирина Сергеевна Волкова — единственная женщина-мэр в группе, из Заводского — промышленного города, который потерял все заказы после кризиса. Женщина лет сорока пяти с усталым лицом и строгой причёской.

Антон Викторович Лисицын — мэр Южного, сельскохозяйственного городка, который медленно умирал от оттока населения. Молодой мужчина лет тридцати пяти, который выглядел старше своих лет.

Владимир Петрович Соловьёв — мэр Приречья, небольшого города на реке, где главный завод обанкротился три года назад. Мужчина средних лет с покорным выражением лица.

Евгений Алексеевич Кротов — мэр Дальнего, самого удалённого от областного центра городка. Пожилой мужчина с бледным лицом и дрожащими руками.

Анатолий Сергеевич Скворцов — мэр Ольховки, города, где единственная больница закрылась из-за отсутствия финансирования. Мужчина с измождённым лицом, который нервно теребил планшет в руках.

И Иван Петрович Морозов — мэр Котовска, промышленного города с закрывшимся машиностроительным заводом, где безработица достигла критических значений. Мужчина лет пятидесяти с серым, усталым лицом и потухшим взглядом.

Люди, которых губернатор принимал в последнюю очередь, если вообще принимал. Люди, города которых медленно умирали, а они могли только беспомощно наблюдать.

Между двумя группами был незримый, но абсолютно очевидный барьер. Никто из «богатых» не смотрел в сторону «бедных». Никто даже не здоровался, словно это были люди из разных миров.

У стола секретаря перед дверями кабинета губернатора сидела женщина лет сорока — Марина Владимировна Кравцова, личный секретарь Громова. Строгое лицо с тонкими губами, холодные серые глаза, волосы, убранные в тугой пучок.

Степан Васильевич знал её хорошо, даже очень хорошо. Она была привратником губернатора и решала, кого пропустить немедленно, а кого можно заставить ждать часами и она очень хорошо понимала, кто важен, а кто — нет.

Когда Калев Воронов вошёл в приёмную, все разговоры мгновенно смолкли. Все повернулись, глядя на вошедших.

«Богатые» мэры оценивали Калева с плохо скрытым презрением и любопытством.

«Бедные» мэры смотрели с осторожной надеждой. Они слышали о Воронцовске, и о том, как город преобразился и они видели Степана Васильевича — в новом, дорогом костюме, с выпрямленной спиной и поднятым подбородком. Совсем не похожего на того забитого, сгорбленного человека, которого они знали раньше.

Марина Владимировна поднялась из-за стола, и на её лице появилось выражение вежливого пренебрежения.

— Господин Воронов, — сказала она тоном, которым говорят с надоедливыми просителями.