Калев посмотрел на неё спокойным взглядом. Потом перевёл взгляд на массивные резные двери кабинета губернатора и, не сказав ни слова, направился прямо к этим дверям.

Марина Владимировна вскочила с места, её лицо побледнело от возмущения.

— Господин Воронов! Вы не можете! Губернатор на важном совещании с ключевыми людьми области! Вход строго воспрещён без разрешения!

Калев не остановился, не замедлил шаг и даже не обернулся.

Два охранника, стоявшие по бокам от дверей — крепкие мужчины в форме службы безопасности губернатора — шагнули вперёд, преграждая путь.

— Стойте, — жёстко сказал один из них, положив руку на кобуру. — Вход запрещён.

Калев остановился в трёх шагах от них.

Два охранника стояли перед ним, преграждая путь. Руки у обоих были на кобурах. Лица — жёсткие и решительные.

За спиной Калева в приёмной стояла мёртвая тишина. Все замерли, глядя на эту сцену.

Марина Владимировна, секретарь губернатора, стояла у своего стола, побледневшая, с приоткрытым от возмущения ртом. Её голос дрожал от ярости:

— Господин Воронов! Немедленно отойдите от двери! Я вызову дополнительную охрану! Вас арестуют за нарушение порядка и попытку незаконного проникновения!

Мэры из обеих групп — «богатые» и «бедные» — замерли в своих креслах и на стульях, не смея пошевелиться. Одни смотрели с презрительным любопытством — сейчас этого выскочку выведут в наручниках, и будет ему урок. Другие — с осторожной надеждой вперемешку со страхом.

Степан Васильевич стоял в двух шагах позади Хозяина, и его сердце бешено колотилось. Он не знал, что сейчас произойдёт, не понимал, что задумал Воронов.

Глеб стоял рядом со Степаном Васильевичем, неподвижный как скала. Четверо Стражей заняли позиции у стен приёмной — спокойно, профессионально, но все в зале чувствовали исходящую от них готовность действовать в любой момент.

Калев не обращал внимания ни на крики секретаря, ни на охранников перед собой. Он просто смотрел на дверь и произнёс очень тихо, почти задумчиво, словно размышляя вслух:

— Какой отвратительный китч. Здесь же нет двери.

Степан Васильевич не понял сразу — это прозвучало странно. Здесь нет двери? Но дверь же прямо перед ними, огромная, массивная…

И тут дверь начала исчезать. Дерево начало превращаться в мелкую, почти невидимую пыль, которая осыпалась вниз медленно, почти торжественно. Позолоченные ручки потускнели, потеряли блеск, превратились в серый порошок и посыпались на пол. Герб области размылся, контуры стёрлись, и он тоже стал пылью.

Дверь будто просто решила, что больше не хочет существовать. И через несколько секунд от нее не осталось ничего, кроме облака пыли, которое медленно оседало на плечи и головы охранников, стоявших по бокам.

Охранники застыли, не смея даже дышать. На их лицах читался неприкрытый ужас. Один из них было дёрнулся, но тут же замер на полпути — инстинкт самосохранения орал, что это была бы последняя ошибка в его жизни.

На месте двери остался идеально чистый проём. Просто пустое пространство, через которое был виден кабинет губернатора.

Степан Васильевич стоял, не в силах оторвать взгляд от того места, где секунду назад была дверь.

Боже мой, — проносилось у него в голове. — Что это было? Как это возможно?

Он видел это своими глазами, но разум отказывался верить. Дверь просто… перестала существовать, потому что Хозяин сказал, что её нет и реальность послушалась.