Тишина в интеркоме была ему ответом. Громов швырнул трубку на стол, тяжело дыша.

Повернулся к своим чиновникам, которые сидели в креслах, побледневшие, не зная, что делать.

— Вы что, тоже окаменели⁈ Вызовите полицию! Немедленно!

Заместитель губернатора судорожно потянулся к своему телефону, но его руки дрожали.

В тоже время Калев продолжал спокойно изучать голографическую карту области, словно ничего не происходило.

Наконец он заговорил:

— Ты закончил, Виктор?

Громов замер, уставившись на спину Калева.

— Что… что ты сказал?

Калев повернулся. Медленно, с лицом абсолютно бесстрастным. Глаза его были холодные, тёмные, бездонные.

— Я спросил, — повторил он с тем же равнодушием, — закончил ли ты свою… эмоциональную реакцию, потому что у меня не так много времени, и я бы хотел перейти к делу.

Громов открыл рот, закрыл, снова открыл. Его лицо из багрового стало почти фиолетовым.

— Ты… ты… — он задыхался от ярости, не в силах выговорить слова. — Ты смеешь обращаться ко мне на «ты»⁈ Я губернатор! Я…

— Ты — некомпетентный чиновник, — спокойно перебил Калев. — Который двадцать лет сидит в этом кресле и разворовывает областной бюджет, прикрываясь красивыми отчётами — вот кто ты, Виктор.

Тишина в кабинете стала настолько плотной, что можно было услышать, как бьются сердца присутствующих. Чиновники за столом застыли, не смея пошевелиться. Степан Васильевич и остальные мэры стояли у входа, затаив дыхание. Громов стоял, открыв рот, не в силах вымолвить ни слова. Никто никогда не смел говорить с ним так. Никто.

Калев повернулся обратно к карте.

— Хорошо, — произнёс он спокойно. — Раз ты не можешь вести себя конструктивно, я просто скажу тебе правду, а ты послушаешь молча, — последние слова прозвучали таким тоном, что Степан Васильевич сразу понял, если Хозяина прервут, то он этому человеку не позавидует.

Сзади осторожно жались у стенки уже и мэры богатых городов.

Калев поднял руку и указал на карту. На Промышленный — крупнейший город области, отмеченный ярким зелёным цветом.

— Ты гордишься ростом ВВП в Промышленном на три процента за последний год, — сказал Калев, и его голос эхом разнёсся по огромному кабинету. — Правильно?

Громов молчал, тяжело дыша, сжав кулаки.

— Отвечай, — спокойно повторил Калев, даже не оборачиваясь. — Я задал вопрос. Ты гордишься ростом в три процента?

— Да, — прохрипел Громов сквозь стиснутые зубы. — Три процента роста при текущей экономической ситуации — это отличный результат.

Калев повернулся к нему. Посмотрел оценивающим взглядом и произнёс одно слово:

— Смешно.

Степан Васильевич почувствовал, как по коже пробежали мурашки. В этом слове не было даже презрения — лишь констатация очевидного.

— Что… что ты сказал? — прошипел Громов.

Калев снова повернулся к карте и увеличил изображение Промышленного жестом руки.

— При ресурсах этого города, — начал он спокойно, — при его промышленной базе, транспортной доступности, квалифицированных кадрах и господдержке, которую он получает… рост должен был составить минимум пятнадцать процентов. Минимум.

Он провёл рукой по голограмме, и на экране появились цифры, графики, статистические данные.

— Три завода, железнодорожный узел, порт на реке и население двести тысяч человек. Областной бюджет выделяет вам… — он посмотрел на цифру, — … двести сорок миллионов в год.