— Рынок — инструмент, — перебил Калев холодно. — Не религия и уж точно не оправдание некомпетентности.

Он снова повернулся к карте и жестом увеличил изображение Каменска ещё больше. На экране появились детальные схемы — расположение шахт, транспортные пути, геологические данные.

— Пять из восьми закрытых шахт, — сказал Калев, указывая на точки на карте, — закрылись не потому что запасы угля закончились. Они закрылись, потому что оборудование устарело, а денег на модернизацию не было, но уголь там есть. Качественный антрацит, который востребован на рынке.

Он провёл рукой, и на экране появились цифры, расчёты.

— Инвестиции в модернизацию трёх шахт — сорок пять миллионов кредитов. Срок окупаемости — два года. Создание тысячи двухсот рабочих мест и рост налоговых поступлений в областной бюджет — двадцать миллионов в год. Это простая математика, Виктор. Почему это до сих пор не сделано?

Тишина.

Степан Васильевич стоял у входа, прижав руку к груди. Его сердце колотилось. Он смотрел на Хозяина и не мог поверить.

Он знает. Он знает все цифры. Все данные. Всё.

Откуда? Как?

Пётр Николаевич Воробьёв, мэр Каменска, стоял рядом, и по его щекам текли слёзы. Он слушал, как этот человек за пять минут нашёл решение проблемы, которую он безуспешно пытался решить пять лет. Он знал как, но не мог.

Калев не ждал ответа от Громова. Он уже переключился на следующий город.

— Светлый. Текстильный комбинат. Закрылся из-за отсутствия заказов. Переоборудование под производство современных синтетических тканей для спортивной одежды — двадцать миллионов. Шестьсот рабочих мест. Окупаемость — год.

— Заводской. Металлургический комбинат. Устаревшее оборудование. Модернизация — двадцать миллионов. Полторы тысячи рабочих мест. Налоговые поступления — двадцать пять миллионов в год.

— Южный. Сельскохозяйственный город. Отток населения. Создание современного агропромышленного кластера — тридцать пять миллионов. Семьсот рабочих мест. Рост производства на триста процентов.

— Приречье. Обанкротившийся завод. Привлечение частных инвесторов под гарантии области — двадцать миллионов. Четыреста рабочих мест. Окупаемость — два года.

— Дальний. Удалённость от транспортных узлов. Строительство подъездной дороги и логистического центра — пятнадцать миллионов. Снижение издержек на тридцать процентов, рост малого бизнеса.

— Ольховка. Закрытая больница и санаторий. Восстановление медицинской инфраструктуры — десять миллионов. Возвращение трёхсот медработников, остановка оттока населения.

С каждым городом Калев приводил конкретные цифры, проекты, решения.

Он не говорил общими фразами, не бросался лозунгами, а показывал точные расчёты, сроки окупаемости, количество рабочих мест, налоговые поступления.

Он превращал «умирающие города» в рентабельные инвестиционные проекты прямо на глазах у всех присутствующих.

Калев сделал паузу, его взгляд остановился на последней точке.

— И наконец, Котовск. Он увеличил изображение города на карте, и все увидели промышленный центр с закрывшимся заводом. — Промышленный город. Машиностроительный завод закрылся три года назад, потеряв государственные заказы. Безработица тридцать восемь процентов. Население двадцать восемь тысяч человек, из которых половина — квалифицированные рабочие, инженеры, техники. Они просто сидят без работы.

Калев провёл рукой, и на карте появилась схема соседнего региона.

— В соседней области растущий спрос на сельскохозяйственную технику.