Калев повернулся к Громову.

— Ты не достиг успеха, Виктор — ты его замедлил. Твоё «эффективное управление» тормозит развитие города в пять раз.

В кабинете повисла гробовая тишина. Громов стоял, раскрыв рот, не в силах вымолвить ни слова.

Заместитель губернатора побледнел и судорожно уставился в свой планшет, явно проверяя цифры. Директор финансов нервно вытирал вспотевший лоб платком.

А Калев продолжал. Он указал на Заречье.

— Торговый город на границе региона. Идеальное расположение для транзитной торговли. Вы вложили в него сто восемьдесят миллионов и получили четыре процента роста. При правильном использовании логистических возможностей рост должен был быть двадцать процентов.

Он указал на Северный.

— Энергетический центр. Гидроэлектростанция, три тепловые станции. Вы вложили двести миллионов — получили пять процентов роста. При модернизации оборудования и оптимизации распределения энергии рост должен был быть двадцать пять процентов.

Калев медленно обвёл взглядом всех присутствующих в кабинете — губернатора, его ближний круг чиновников.

— Видишь закономерность, Виктор? — спросил он тихо. — Каждый твой «успешный» проект работает в пять раз хуже своего потенциала, потому что ты не управляешь эффективно. Ты просто сидишь на денежном потоке и берёшь свою долю, не давая городам развиваться по-настоящему.

Громов наконец обрёл голос.

— Ты… ты смеешь обвинять меня в некомпетентности⁈ Я управляю этой областью двадцать лет! Двадцать! А ты кто такой⁈ Выскочка, который год назад появился из ниоткуда!

Калев посмотрел на него.

— Я — человек, который за полгода превратил умирающий город в процветающий экономическийи центр, — сказал он спокойно. — Без твоей помощи и твоего бюджета. Только эффективным управлением и правильными решениями моих специалистов.

Он снова повернулся к карте и увеличил изображение бедных городов области. Каменск. Котовск. Светлый. Заводской. Южный. Приречье. Дальний. Ольховка.

Города, отмеченные серым и красным цветом — умирающие города.

— А теперь, — произнёс Калев, и в его голосе появилась сталь, — поговорим о настоящих провалах твоего управления.

Калев стоял перед огромной голографической картой области и смотрел на серые и красные точки — умирающие города, которые губернатор предпочитал не замечать.

Его пальцы скользнули по воздуху, управляя голограммой, и карта увеличилась, показывая детали.

— Каменск, — произнёс Калев, указывая на город, отмеченный тёмно-серым цветом. — Шахтёрский городок. Население двадцать три тысячи человек. Из восьми шахт работают только три. Безработица сорок два процента. Половина населения уехала за последние пять лет.

Он повернулся к Громову.

— Областной бюджет выделяет этому городу… — Калев посмотрел на цифру на экране, — … четыре миллиона кредитов в год. Четыре. Для города с двадцатью тремя тысячами человек это сто семьдесят кредитов на человека в год. Знаешь, сколько это в месяц, Виктор?

Громов молчал, багровый, сжав кулаки.

— Четырнадцать кредитов, — спокойно ответил Калев сам. — Четырнадцать кредитов в месяц на человека. На этом городе ты экономишь деньги, которые потом вкладываешь в Промышленный. Правильно?

— Это эффективное распределение ресурсов! — взорвался Громов. — Нельзя вкладывать деньги в убыточные проекты! Шахты закрылись, потому что они нерентабельны! Рынок сам…

— Рынок — инструмент, — перебил Калев холодно.