* * *

Командный центр «Эдема» был залит холодным светом голографических экранов.

На главном столе в центре зала светилась трёхмерная карта Котовска и окрестностей. Три красные точки отмечали позиции колонн «Стражей» — северный, южный и западный въезды. Вокруг города — жёлтые маркеры блокпостов противника.

Алина стояла перед столом, изучая данные с дронов-разведчиков. Рядом — Глеб, массивный, с каменным лицом. На боковом экране светилось окно видеосвязи с Константином Лебедевым в его столичном офисе.

— Повтори ещё раз, — сказал Глеб, глядя на карту. — Все въезды?

— Все, — подтвердила Алина, увеличивая изображение. — Северный, южный, западный. Баррикады, бронетехника, укреплённые огневые точки. От ста до ста двадцати наёмников в общей сложности — координированная оборона.

Она провела рукой, и на экране появились фотографии с дронов — чёткие снимки блокпостов, бронетранспортёров, вооружённых людей.

— Они подготовились, — продолжила Алина. — Знали, что мы придём, возможно, кто-то предупредил.

— Или просто не идиоты, — буркнул Глеб. — После того, как Хозяин укатал Великие кланы, а потом устроил разнос губернатору, Чернов должен был понять, что дело серьёзное.

Лебедев на экране сидел за своим столом, перед ним лежали распечатанные документы. Он что-то записывал, не поднимая головы.

— Константин, — обратилась к нему Алина. — Ваше мнение?

Лебедев поднял взгляд, поправил очки.

— Моё мнение? — он усмехнулся холодно. — Чернов умнее, чем предполагали. Он выбрал идеальную стратегию — юридическую неприкосновенность плюс физическую блокаду. Завод оформлен безупречно, все разрешения, все справки имеются. Атака на него — это атака на «частную собственность», защищённую законом.

Он постучал пальцем по документам перед собой.

— Если мы прорвёмся силой, Чернов немедленно подаст в суд. И что хуже — обратится в столицу с жалобой на «незаконное военизированное формирование», которое атаковало город и легальное предприятие. Это идеальный повод ввести войска под предлогом «наведения порядка».

— Значит, мы ничего не можем сделать? — Глеб скрестил руки на груди. — Просто сидеть и смотреть, как этот ублюдок травит весь регион?

— Я не говорил, что ничего не можем, — спокойно ответил Лебедев. — Я сказал, что силовой прорыв — плохая идея.

Он наклонился к камере.

— Это провокация, Глеб. Чернов проверяет нас на прочность. Он хочет, чтобы мы ударили первыми и чтобы дали ему юридическое и политическое оружие против нас.

Глеб молчал, глядя на карту. Потом произнёс медленно и отчётливо:

— Тогда мы наносим удар так, чтобы он не смог ответить. Одна ночная операция и от блокпостов останутся дымящиеся воронки, от завода — пепел. К утру всё закончится.

Алина резко повернулась к нему:

— И дальше что, Глеб? Мы убиваем сто двадцать человек на блокпостах? Разрушаем завод, где работают ещё двести? Это триста смертей! Триста трупов, которые невозможно скрыть!

— Война всегда грязная, — ответил Глеб жёстко. — Хозяин дал приказ — протокол «Выжженная земля». Мы его выполняем.

— Хозяин дал приказ уничтожить завод, — возразила Алина, — а не устроить бойню, которая даст Империи повод прислать сюда армию и разобрать «Эдем» по кирпичикам!

Она указала на экран с Лебедевым.