Он сложил руки на животе.

— Даже не проси, Белый Дьявол. Даже не думай просить.

Александр Сергеевич почесал подбородок. В его глазах появился тот самый блеск, который Себастьян научился распознавать за сорок лет службы. Блеск, который означал: сейчас будут проблемы.

— А если сыграем?

Шейх приподнял бровь.

— Сыграем?

— Карты. Нарды. Кости. Что хочешь. Одна партия, — старик выставил палец. — Если я выиграю — камень мой. Если проиграю…

Он обернулся к Себастьяну и широко улыбнулся.

— … Себастьян останется у тебя служить. Он лучший дворецкий в Империи. Безупречные манеры, идеальная выправка, варит кофе как бог.

Себастьян позволил себе едва заметно моргнуть. Это было его максимальное выражение протеста.

— Ваше Сиятельство, — произнёс он ровно, — я вынужден возразить против использования моей персоны в качестве ставки.

— Не дрейфь, — Александр Сергеевич шагнул к нему и понизил голос до шёпота. — У меня крапленые и вообще, ты же скучал по риску. Сам говорил, жизнь стала пресной.

— Я никогда такого не говорил.

— Значит, подумал. Одно и то же.

Шейх наблюдал за ними с нарастающим интересом. Жадность боролась в нём с осторожностью. Себастьян видел это по подрагивающим пальцам, по тому, как старый правитель облизнул губы.

Лучший дворецкий Империи — соблазнительная ставка для человека, который коллекционировал редкости.

— Нарды, — произнёс Шейх наконец. — Три партии. Если выиграю две — дворецкий мой.

— По рукам!

Александр Сергеевич шагнул вперёд, и слуги бросились расставлять игровой столик.

Себастьян стоял с ковром на плече и думал о том, что сорок лет назад, когда он согласился служить роду Вороновых, никто не предупреждал его о таких ситуациях.

Впрочем, он бы всё равно согласился.

Игра началась.

Александр Сергеевич играл в нарды так, как делал всё остальное — то есть громко, хаотично и с максимальным количеством отвлекающих манёвров. Он ронял кости, хлопал себя по коленям, вскакивал после удачных бросков и театрально хватался за сердце после неудачных.

— А помнишь, Рахим, — гремел его голос под сводами зала, — как мы с тобой гнали того червя через ущелье Кара-Тау? Он был — во! — старик развёл руки на невозможную ширину. — Метров тридцать, клянусь!

— Пятнадцать, — сухо поправил Шейх, передвигая фишку.

— Двадцать пять! Я помню как вчера! У него была пасть размером с этот зал!

— Размером с повозку. Не преувеличивай.

— Ты всегда был занудой, Рахим. Зануда и скряга. Кстати, о скрягах — твой ход.

Себастьян стоял у стены, всё ещё с ковром на плече. Он наблюдал, запоминал и считал.

Четыре охранника у дверей. Два у окон. Один — у ниши в дальнем конце зала, где на бархатной подушке лежал Солнечный Янтарь. Камень размером с перепелиное яйцо, мерцающий тёплым золотистым светом.

Семь человек. Все вооружены, но смотрят на игру.

Кроме одного — того, что у ниши. Он смотрел на Себастьяна.

— Себастьян!

Голос Александра Сергеевича разрезал тишину. Старик обернулся к нему с выражением крайнего раздражения.

— Не стой столбом! Вспомни молодость, тряхни стариной! — он подмигнул так очевидно, что это заметил бы и слепой. — Ты же был лучшим призраком в разведке Империи, так покажи класс — сходи за кипятком! Чай стынет!

Шейх нахмурился.

— Призраком?

— Фигура речи! — Александр Сергеевич махнул рукой. — Он тихий, как привидение. Ходит бесшумно. Иногда пугает меня до икоты. Себастьян! Чай!

Себастьян позволил себе едва заметный кивок.