Двери разъехались.

Переговорная оказалась именно такой, какой он её представлял.

Панорамные окна от пола до потолка, вид на весь город. Тут был длинный стол из тёмного дерева, а также кожаные кресла и приглушённый свет. Всё дышало деньгами и властью.

Секретарь — молодая женщина с безупречной осанкой — провела его внутрь и указала на кресло во главе стола.

— Располагайтесь. Вас примут с минуты на минуту.

— Благодарю.

Дверь закрылась с мягким щелчком. Чернов остался один.

Но он не сел, а вместо этого прошёлся по комнате, впитывая детали. Провёл пальцами по спинке кресла — натуральная кожа.

Скоро всё это будет моим, — мысль пришла сама собой, привычная и сладкая.

Чернов поставил кейс на стол и подошёл к окну.

Воронцовск лежал у его ног.

Солнце клонилось к закату, заливая город золотистым светом. Крыши блестели, парки зеленели, по улицам двигались крошечные фигурки людей. Всё это выглядело так… правильно. Так, как и должен выглядеть город под управлением сильного хозяина.

Моим, — повторил он про себя. — Скоро всё это будет моим.

Он выжил. Прошёл через унижение, через страх, через операционный стол Консорциума и выжил. Более того, вернулся послом великой силы с кейсом, который откроет любые двери. С планом, который приведёт его на вершину.

Чернов смотрел на закат и улыбался.

Где-то там, внизу, Костя Лебедев занимался своими жалкими теплицами, не подозревая, что его судьба уже решена. Где-то там Воронов заканчивал свои дела, не зная, что в его офисе сидит человек, который однажды займёт его место.

Я уже победил, — думал Чернов, глядя на свое отражение в стекле. — Остались лишь фомальности, которые надо соблюсти, чтобы это признали и остальные.

Кейс на столе едва заметно и подозрительно загудел — так, что обычный человек не услышал бы. Но Чернов и не слушал, он лишь смотрел на город, который скоро станет его владением, и думал о триумфе.

О том, как войдёт в историю.

Глава 25

Кассиан

Центр завода превратился в алтарь.

Расчищенная площадка размером с футбольное поле была испещрена рунами — десятки линий, тысячи символов, выжженных в бетоне и земле за последние трое суток. В центре возвышался Солнечный Янтарь, закреплённый в специально собранном держателе. Камень светился, готовый стать сердцем будущего Купола.

Я окинул взглядом команду.

Кира стояла у края котлована с тремя помощниками — бледная, сосредоточенная, с руками по локоть в земле. Её задача — синхронизировать биоритм почвы с магией ритуала. Пожиратель за её спиной нетерпеливо шевелил лианами, предвкушая приток чистой энергии.

Геоманты заняли позиции в трёх точках периметра — живые опоры, которые будут держать физический фундамент конструкции. Двое из них выглядели спокойно, третий нервно облизывал губы.

Батарейки сидели у накопителей в позах медитации. Капитан Северов успел восстановиться после вчерашнего выброса и теперь смотрел на меня с выражением человека, готового к работе. Стокгольмский синдром прогрессировал или им действительно нравилось участвовать в чём-то большем.

Даниил стоял рядом со мной, бледный, но решительный. Мурзифель сидел у его ног, обвив хвостом лапы.

— Даниил, — я повернулся к нему. — Задача прежняя, ты — стабилизатор. Некроз вызывает ментальный вой, когда его вытягивают из земли. Если геоманты испугаются — конструкция рухнет. Гаси панику и поддерживай их ментальное состояние.

Он кивнул.

— Справлюсь. Мурзик поможет.

Кот посмотрел на меня жёлтыми глазами, и в голове раздался знакомый голос: «Поможет, поможет. Но учти, смертный, моя помощь — услуга премиум-класса.