— Превосходно! — фея улыбнулась — профессионально, как улыбаются секретари, которым платят за вежливость. — Приятного дня, Ваше Превосходительство. Хозяин, я закончила.

Она исчезла так же внезапно, как появилась. Просто с мерцанием в воздухе испарилась, оставив после себя лишь несколько искорок и визитку в руке Орлова.

Воронов кивнул — то ли Премьеру, то ли пустому месту, где только что была фея — и вышел из кабинета.

Дверь закрылась с мягким щелчком.

Орлов стоял посреди чужого кабинета с визиткой в руке и смотрел в пустоту.

Фея, — крутилось в голове. — У него секретарь — фея. Да ещё в деловом костюме, с очками и папкой. И она даже назначила мне часы приёма.

Он тихо рассмеялся смехом человека, который только что понял — мир гораздо безумнее, чем он думал.

Глава 16

Кассиан

Я вышел из кабинета, и первое, что увидел — Гужевого.

Мэр стоял в приёмной, вжавшись в стену рядом с секретарским столом. При виде меня он вздрогнул, втянул голову в плечи, но в его глазах уже появилось что-то похожее на облегчение. Он думал, что выжил. Думал, что Премьер его отмазал, что Лорд-Протектор уедет восвояси, а он останется на своём месте.

Наивное насекомое.

Орлов спас его тело. Договорился о неприкосновенности, выторговал жизнь в обмен на землю и обещания. С точки зрения человеческой политики — разумный компромисс, который устроил всех.

Но я не человек и мои компромиссы выглядят иначе.

Вредитель должен быть обезврежен. Нет, не уничтожен — это было бы нарушением сделки, а я держу слово, но лишён способности вредить в будущем. Иначе какой смысл в наказании, если преступник может повторить преступление на следующий день?

Я остановился напротив Гужевого.

Он сжался ещё сильнее, пытаясь вдавиться в стену, словно надеялся просочиться сквозь штукатурку и исчезнуть. Его губы зашевелились — наверное, хотел что-то сказать, но выдавить из себя ничего не мог.

Я посмотрел ему в глаза.

Формирование ментальной закладки заняло три секунды — сложная конструкция, вплетённая прямо в лимбическую систему, туда, где рождаются желания и страхи. Гужевой ничего не почувствовал — для него это было просто мгновение неприятного зрительного контакта, от которого по спине побежали мурашки. Он даже не понял, что я сделал.

Установка была простой: деньги — это грязь. Чужое — это боль. Взял — отдай.

Теперь каждый раз, когда он попытается взять взятку, подписать откат или запустить руку в чужой карман, его тело будет реагировать так, словно он сунул эту руку в кипяток. Судороги, тошнота, мигрень, от которой хочется биться головой о стену. И единственный способ прекратить агонию — вернуть то, что взял. До последней копейки.

Я позволил себе едва заметную улыбку, одними глазами.

— Живи с этим.

И пошёл дальше, не оборачиваясь.

За спиной послышался то ли всхлип, то ли вздох облегчения. Гужевой, наверное, решил, что легко отделался.

Наивный. Он ещё не знал, что я только что превратил его в самого честного чиновника в Империи.

Это было справедливо и полностью соответствовало букве моего соглашения с Орловым.

Лина ждала меня у лестницы, прислонившись к перилам. Глеб стоял чуть поодаль, контролируя коридор. Лисицкий топтался рядом, бледный и потерянный.

— Всё? — спросила Лина, отлипая от перил. — Мы закончили?

— Закончили.

Она бросила взгляд через моё плечо — туда, где остался Гужевой.

— А с этим что?

— Ничего, — я двинулся к выходу. — Он больше не проблема.

Лина хмыкнула, явно не удовлетворённая ответом, но расспрашивать не стала.