Глеб взглянул на экран и нахмурился.

— Антон, — коротко бросил он мне. — Срочно.

Он включил громкую связь, и салон заполнил голос командира «Стражей» — напряжённый, с нотками, которых я раньше за ним не замечал.

— Господин. У нас ЧП в секторе зачистки. Ситуация вышла из-под контроля.

Я отложил горшок с «Пожирателем» на сиденье рядом и выпрямился.

— Прорыв? Твари вышли за периметр?

— Хуже.

Антон — человек, который три дня назад без единой эмоции докладывал о столкновении с тварью класса «B», — подбирал слова.

— Мы полностью потеряли динамику появления. Показатели на нулях уже сорок минут. Разлом… он как будто выключился. Ни одной твари, ни малейшей активности.

Я нахмурился.

Разломы не «выключаются». Это постоянные раны в ткани реальности, через которые сочится энергия Изнанки и просачиваются её обитатели. Активность может сменяться относительным затишьем, но полная остановка? Такого быть не должно. За все века, что наблюдал подобные явления, это было невозможно.

— И это не всё, — продолжил Антон. — Там… толпа. Охотники, которых мы привлекли на зачистку. Человек семьдесят, может больше. Они… — он запнулся. — Господин, я не могу это описать по связи. Вы должны увидеть сами.

Толпа охотников у заглохшего разлома. Что-то, что Антон, ветеран десятков операций, не может описать словами.

Это что-то новое, что-то, чего я не учёл в своих расчётах. А я не люблю неучтённые переменные.

— Координаты.

— Сектор семь, северо-восток. Старый промышленный район у реки. Мои люди держат периметр, но… — он замялся. — Честно говоря, я не уверен, от чего именно мы его держим.

Я отключил связь и посмотрел на Глеба.

— Меняем курс. К разломам.

Он кивнул и наклонился к водителю, негромко отдавая указания. Машина плавно замедлилась, готовясь к развороту.

— Что-то случилось? — Лина подалась вперёд, и в её глазах зажёгся охотничий огонёк. — Проблемы?

— Возможно.

— Серьёзные?

Я не ответил.

Разлом, который перестал работать? Толпа охотников, которую нельзя описать словами?

Что-то происходило чего я не предвидел. И это мне не нравилось.

«Аурелиус» развернулся и набрал скорость, устремляясь к северо-восточной окраине города.

* * *

Я смотрел на это и не верил своим глазам.

«Аурелиус» остановился на холме, откуда открывался вид на зону разломов, и я несколько секунд просто сидел, пытаясь осмыслить картину, развернувшуюся внизу.

Ситуация не была похожа на поле боя, ведь она напоминала… фестиваль.

Палаточный лагерь раскинулся на добрых два гектара — разноцветные шатры, дымящиеся костры, растяжки с эмблемами гильдий. Где-то справа жарили мясо, и запах долетал даже сюда, сквозь закрытые окна машины. Слева торговали чем-то из фургонов — я видел очереди и мелькание денежных купюр. В центре всего этого безумия кто-то поставил столы и скамейки, и там шла бойкая карточная игра.

А у самого разлома, тёмной раны в реальности, которая по всем законам должна была внушать ужас и благоговение, стоял турникет.

Настоящий металлический турникет, как на входе в метро.

Рядом с ним сидел мужик с потрёпанной тетрадкой и огрызком карандаша за ухом.