За столом сидел человек.

Матвей сглотнул, чувствуя, как пересыхает во рту.

Кот, — билась в голове отчаянная мысль. — Скажу им про кота. Скажу, что он фамиьляр или даже артефакт! Они поверят… ну или должны хотя бы проверить!

Потому что если не поверят и не проверят, он вероятно покинет этот кабинет только в мешке для трупов.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти в идеально сшитом костюме — Матвей знал толк в таких вещах и оценил ткань. Седые виски, аккуратная бородка, тонкие пальцы, которые держали фарфоровую чашку с таким изяществом, словно это был музейный экспонат.

Но глаза.

Глаза были как у вивисектора, который смотрит на подопытную лягушку и прикидывает, с какого органа начать.

— Садитесь, Матвей, — голос оказался под стать внешности: мягкий, культурный, с едва уловимым акцентом. — Чай? Нет? Как хотите.

Куратор отпил из чашки, не сводя глаз с Матвея, потом отставил её и взял со стола тололстую, потрёпанную, с жирной красной полосой по диагонали, папку.

Его досье.

Матвей сел на предложенный стул, чувствуя, как ноги подкашиваются. Куратор листал страницы неторопливо, как гурман изучает меню в дорогом ресторане — без спешки, с лёгким любопытством и заранее известным разочарованием.

— Занятно, — произнёс он наконец. — Проект «Котовск». Инвестиции — сорок семь миллионов. Специалисты — двенадцать человек, из них трое наших. Оборудование — лучшее, что можно купить за деньги. И результат…

Он поднял глаза на Матвея.

— Экологическая катастрофа, массовые протесты, полное банкротство и позорное бегство. Впечатляет, Матвей. Действительно впечатляет.

— Я могу объяснить…

— Не трудитесь.

Куратор захлопнул папку и аккуратно положил её на край стола.

— Вы — разочарование. Мы списываем вас.

Слова упали в тишину, приговором. Матвей почувствовал, как внутри что-то обрывается и земля уходит из-под ног.

— Подождите! — голос сорвался на визг, и он сам себя возненавидел за эту слабость. — Вы не знаете главного! Я проиграл не Воронову!

Куратор едва заметно приподнял бровь, всего на миллиметр.

— Неужели?

— Я проиграл фамильяру! Иди даже артефакту!

Куратор смотрел на него без выражения, но не перебивал. Это был шанс — единственный, крошечный шанс.

— Кот, — выпалил Матвей, подаваясь вперёд. — Чёрный кот, который был у того «Святого». Который поднял против меня весь город.

— Продолжайте, — голос Куратора остался ровным, но что-то в его глазах изменилось. — Но предупреждаю: если это ложь — вы будете умирать очень, очень долго.

Матвей сглотнул. Теперь нужно было врать убедительно. Врать так, словно от этого зависела его жизнь — потому что она и зависела.

— Я думаю, что это не животное, а древний фамильяр или био-артефакт. Я видел записи — кот появлялся и исчезал там, где это физически невозможно. Он смотрел в камеры так, будто знал, что за ним наблюдают. И каждый раз, когда мои люди были близки к успеху — каждый раз! — этот кот оказывался рядом, и всё шло к чёрту.

Он говорил всё быстрее, захлёбываясь словами.

— Святой этот — он же мальчишка! Откуда у него сила поднять целый город? Люди шли за ним как заворожённые, делали то, что он говорил, не задавая вопросов. Это не обычная харизма — это прямое воздействие! Ментальное, магическое, я не знаю! Но источник — кот! Он управляет вероятностями, влияет на людей, на события… Именно поэтому я проиграл!

Матвей замолчал, тяжело дыша.