— Это что за цирк? — голос Лины звучал одновременно потрясённо и восхищённо.

Я не ответил. Смотрел на разлом.

Чернильная дыра в воздухе едва заметно подрагивала, но из неё не лезли твари. Поверхность была спокойной, почти мирной, и я понимал… почему.

Словно в подтверждение моим мыслям, поверхность разлома дрогнула. Из темноты высунулась уродливая, рогатая голова с тремя глазами, которые испуганно вращались, оценивая обстановку.

— Свежее мясо! — заорал кто-то из толпы. — Вали его!

Тварь пискнула — именно пискнула, как придавленная мышь — и дёрнулась назад, но не успела. Из толпы метнулось три заклинания одновременно, и тварь взвыла, пытаясь нырнуть обратно в разлом.

Она почти успела.

Почти — потому что изнутри, из самой темноты, высунулись чьи-то когтистые лапы и затащили её обратно. Свои же собратья спасали бедолагу от охотников.

Потому что снаружи было страшнее, чем в Аду.

Да, твари банально… боялись.

Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Кажется, я создал монстра, — подумал я с чем-то похожим на усталость. — И этот монстр — рыночная экономика.

Антон ждал у подножия холма с выражением крайнего замешательства на лице.

Я вышел из машины, и он тут же шагнул навстречу, вытягиваясь по привычке.

— Господин. Я… — он замялся, подбирая слова. — Я не знаю, как это объяснить.

— Не надо объяснять. Я видел.

Антон кивнул с явным облегчением человека, которому не придётся описывать словами то, что не поддаётся описанию.

— Когда это началось? — спросил я.

— Вчера утром. Сначала пришли три группы, как вы и приказывали. Потом слух разошёлся и к утру их было уже двадцать, а к полудню — под сотню. Они… — он покосился на лагерь внизу, — … они вычистили всё в радиусе пятидесяти километров. Все мелкие разломы закрыли, а мелкие твари, средние, даже пара крупных — всех выбили за сутки. Только вот этот разлом остался.

— Экосистема Тьмы нарушена, — произнёс я с легкой усмешкой. Ситуация вышла забавная.

— Так точно. Разлом перестал выплёвывать новых тварей — то ли испугались, то ли… — он пожал плечами, — … то ли там внутри просто кончились желающие умирать. Нам некого убивать, господин. А они всё прибывают.

Лина выбралась из машины следом за мной и теперь стояла рядом, разглядывая лагерь с нескрываемым восторгом.

— Котик, — она повернулась ко мне, и её плечи затряслись от сдерживаемого смеха, — ты гений. Ты абсолютный, непревзойдённый гений!

Я посмотрел на неё без выражения.

— Ты заставил людей стоять в очереди за смертью! — она всё-таки расхохоталась, запрокинув голову. — За право убивать демонов! Они платят друг другу за место в очереди, чтобы заработать на твоих кристаллах! Это… это прекраснее всего, что я видела в жизни!

Антон смотрел на неё с осуждением профессионального военного, которому не нравится, когда гражданские смеются над серьёзными вещами, но возразить не решился.

Я перевёл взгляд обратно на лагерь.

Там, внизу, очередной охотник подошёл к турникету, предъявил какой-то жетон мужику с тетрадкой и получил разрешение на «заход». Он направился к разлому с видом человека, идущего на рутинную работу.

Из разлома никто не лез.

Охотник постоял минуту, потом две. Пожал плечами, развернулся и разочарованный пошёл обратно.

— Они скоро начнут лезть внутрь, — сказал я.

Антон вздрогнул.