Интересно, думал Фёдор, они договорились о невмешательстве прямо в дела «внешних» планет, но допустили возможности вывозить людей (или, соответственно, нелюдей) с них и колонизировать свободные миры. Очевидно, в этом была своеобразная логика "выпускания пара": цивилизации, патронирующей «внешнюю» планету, была обеспечена возможность давать выход своим прогрессорским стремлениям, равно как и возможность расселяться самой и расселять «своих» или близких по типу существ, если таковое желание у патронов имелось.

Здесь работал принцип "первого флага", напоминавший столбление участков во время "золотой лихорадки" на Клондайке: цивилизация, первой нашедшая подходящую для колонизации планету, заявляла о своих правах на неё в специальный регистрационный орган ГС и таковые права получала, если только не вскрывались факты, что ранее эту же планету уже «столбил» кто-то другой. Конфликты и в этих вопросах, разумеется, тоже случались, но серьёзные последствия до сих пор удавалось более или менее успешно гасить.

Орхане и возглавляемое ими Содружество Идентичных оказались в непростом положении — ведь против них потенциально выступали практически все «неидентичные», то есть все остальные цивилизации Галактики. Но с другой стороны единства, подобному единству СИ, нигде и в помине не наблюдалось.

Естественно, все цивилизации и, в первую, очередь, главный противник орхан, так называемая Федерация Камал, пытались вести секретную работу на различных «внешних» планетах, но вынуждены были делать это так, чтобы не вызывать прямого негодования конкурентов или, ещё хуже, военных конфликтов. Это во многом напоминало «паритетное» состоянии современной Земли, когда многие государства, пылая любовью к тем или иным соседям по планете, вынуждены соблюдать дипломатические приличия, дабы не спровоцировать крупную локальную или, тем более, мировую войну…

Фёдор посмотрел на небо — дождя, похоже, точно не будет, допил коньяк и кофе и направился к месту условленной встречи. Он много раз гулял на симуляторе по занаменитым и не очень местам Нью-Йорка, и потому легко вышел к началу Променада, расположенному примерно на уровне Шестьдесят восьмой улицы.

Человек в светлом костюме, с зонтом и синей книгой в руке уже ждал у статуи Колумба. Индифферентным его назвать было никак нельзя — мужчина пристально «сканировал» снующих вокруг прохожих, пытаясь определить, кто же тут пришёл именно к нему.

При виде Фёдора глаза Антона округлились, но почти моментально он улыбнулся. Правда, как и полагалось в подобной ситуации, Беркович не бросился обниматься. Фёдор обменялся рукопожатием, сдерживая растягивающийся до ушей рот, несмотря на психологическую сложностью его задания.

Они двинулись по дорожке — с виду просто два хороших знакомых, встретившихся обсудить некую деловую тему.

— Чего не сообщил? — поинтересовался Антон.

— Извини, — почти оправдываясь сказал Пошивалов, — но так приказали. О моём приезде не знал никто из местных: ни резиденту, ни тебе не сообщали.

Антон кривовато улыбнулся:

— Становишься серьёзным агентом — такая секретность!

— Я только начал работать — это моё первое задание…

— Ну да, ну да, — покивал Беркович. — Давай-ка посидим где-нибудь, дружище. Думаю, нам о многом стоит поговорить?

— Да уж, — согласился Фёдор, чувствуя, как внутри снова начинает ворочаться — нет, не подозрение к Антону, а ощущение вины перед другом, вызванное заданием "большого брата", как про себя иногда называл орхан Пошивалов.