Она еще долго не могла простить матери этого пре­дательства, но время глушило боль. Домашние стара­лись не вспоминать о женщине, покинувшей семью.

Егор, казалось, тяжелее всех перенес расставание с женой. Он часто вставал ночами, выходил на балкон и курил, пользуясь одиночеством. Себе задавал один вопрос: «За что?»

Ведь вот другие били жен, все время изменяли им, пропивали половину зарплаты, заботились только о себе. И от них не уходили, не бросали жены, жале­ли, поднимали пьяных из луж и грязи, вытаскивали из драк, отнимали у милиции, отмывали, отчищали и про­должали любить. Сколько выплакали и пережили те бабы, не счесть их горестей. Редко какая решалась уйти от пропойцы. Мучились до конца жизни, сцепив зубы, несли свой крест молча, не жалуясь на беды.

Тамаре не на что было сетовать. Разве на недоста­ток внимания? Но и к себе Егор ничего не требовал. Уж какие там сентименты, если, домой вернувшись, чуть не падал от усталости. Был плохим мужчиной? Может быть... Но до того ли, если, вымотавшись за день, даже забывал, зачем спит в постели вместе с женой? Да и женаты были не первый год, поугасли пыл и страсть, успокоилась плоть.

Егору вспомнилось, как однажды на Новый год Та­мара удивилась. Пошли они в гости отметить празд­ник. Жена ни минуты не сидела, танцевала со всеми мужчинами компании. Платонов не только не прирев­новал ни к кому, даже не оглянулся в ее сторону ни разу, не нахмурился, не сказал ни слова. Женщину задело такое равнодушие. Она спросила: «А разве ты меня ни к кому не приревновал?» «Зачем? Как бы ты не флиртовала, домой пойдешь со мною. Да и себя не уронил, знаю себе цену, не поставлю вровень с теми отморозками. Они — лишь на миг, но ведь все празд­ники быстро заканчиваются, а жизнь продолжается. Пусть в ней не случится горькое похмелье. И тут я по­лагаюсь на твои ум и порядочность».

Тамара согласно кивнула, но в последующие годы так и не сумела вытащить Егора ни на какую вечерин­ку, ни в одну компанию. Муж отказывался наотрез, и женщина была вынуждена оставаться дома.

Случалось, летом звала его на море провести без­думно выходной. Несколько раз, взяв дочку за руку, Платоновы уходили подальше от всех. Там разводили маленький костерок, варили кофе, пили, восторгаясь ароматом, купались нагишом. Оля строила песочные замки. Короткая сказка детства! Как были счастливы они в то время, как скоро оно закончилось...

Глава 2.

Мария Тарасовна весь вечер готовила зятя к пред­стоящему дню. Вычистила, отгладила форму так, что та смотрелась как новая. Ботинки сверкали зеркаль­ным блеском, на них — ни пылинки. Рубашка—сама свежесть и на галстуке — ни одного пятнышка. Самого Егора она уговорила отлежаться в ванной, потом про­следила, чтобы тщательно почистил зубы и побрился. Оглядела зятя придирчиво, покрутила во все стороны:

— А ногти забыл! Гля, какие запущенные, как у де­ревенского мужика.

—  Зачем мне этот лоск? Я — не на праздник, на работу собираюсь. Вы же словно к свадьбе готовите. Что, если впрямь какая-нибудь мартышка прицепится? Бабы любят, когда им пыль в глаза пускают,— смеялся Платонов, подмаргивая в зеркало самому себе.— А ведь не так уж плох, не все растрачено бесследно! Осталось, на что глянуть,— рассмеялся и добавил,— только глянуть, но не попользоваться.

Утром у его дома просигналила машина. Егор от­крыл дверцу и когда глянул на водителя, увидел, что сидит рядом с молодой симпатичной женщиной.

Когда разговорились, удивлению не было предела. Егор смотрел на бабу в упор, не веря в услышанное.

—  А чему так удивились? Я — не единственная! У нас хватает расконвоированных. Сами посудите: ну, куда мы денемся отсюда? С Сахалина нам не сбе­жать, тем более — из Поронайска! Мы здесь почти все местные.