—  У него тоже морская граница есть?

—   Имеется. Только его бабы в самой зоне вкалы­вают. Робу шьют для военки, на лесоповале не упира­ются. Без них мужиков хватает. Потому побегов нет. Во всяком случае я не слышал, чтобы Касьянова за это щучили. Да и зона его покрепче, получше нашей. На кухне — бабы. Чистота и порядок повсюду. Готовят не­плохо. Уверен, тебе понравится. И, хотя неохота от­пускать, все ж привыкли за годы друг к другу, пожелаю удачи на новом месте. Как бы оно не сложилось, нас не забывай. Звони, приезжай, навещай. Завтра у нас выходной, а послезавтра приедешь сдать дела. Не кому-то конкретному, нет тебе замены, не дали. Про­сто твою загрузку разделим на всех.

—  А где эта зона находится? — спросил Егор.

—  В семи километрах от Поронайска. Тебе позво­нят и приедут за тобой. Будут возить на машине на работу и с работы. Каждый день как начальника...

—  Зато в «воронке»,— отмахнулся Егор.

—  У нас и того нет! — нахмурился Соколов.— Тебе сейчас эта перемена кстати. Закрутишься в делах, в работе, быстрее Томку из души вытряхнешь. Они с моею в последнее время разругались вдрызг. Даже не здоровались. Уж не знаю, что за кошка меж ними проскочила? Женщины! Нам их не постичь. А ты бери себя в руки и за дело. Некогда нам комплексовать и печалиться. Жить надо, чтоб радовались те, кого мы произвели на свет!

Когда Александр Иванович ушел, из туалета выш­ла теща. Все время, что Соколов с зятем сидели на кухне, Мария Тарасовна слушала их разговор, сидя на унитазе, боясь пропустить хоть одно слово.

—  Поздравляю тебя, Егорушка, теперь начальни­ком сделаешься. Никто не будет помыкать тобой,— женщина даже не стала скрывать, что подслушивала.

— Да, если все сложится, даже зарплата станет вдвое больше. И никаких морок с катерами, К началу работы и домой приеду спокойно. Никакого гада не нужно вытаскивать из моря. В новой зоне форму шьют, не вкалывают на лесозаготовках. Вдобавок там хоро­шая охрана, известная на всю область. В ее работу мне не соваться. Основной заботой станет почта и по­рядок с документами. Так это неново и несложно.

—  А баб не боисся? Они вон какого медведя, как Соколов, чуть не осрамили. Это ж надо! Бабы мужика завалили! Я, слушая, чуть в толчок не провалилась со страху. Ох, и работа ваша проклятущая! Везде с оглядкой. Не побьют, так понасилуют! А то и хуже! Самое обидное, что ни за что и не спросясь.

—  А кто спрашивает, когда морду бьет? — рассме­ялся Платонов.

—  Может, остаться на прежнем месте?

—  Нет, мам. Эта работа особая. Туда областное начальство посылает не без своего умысла,— вспом­нилось кстати, что начальник женской зоны не только фронтовик, но и ходит на протезах.

«Может, меня прочат в будущем на его место?» — стукнуло в голову

Мария Тарасовна села напротив зятя, подперев щеку кулаком.

—  Чем завтра займешься? — спросила Егора.

—  Поведу вас в цирк. Давно не были на представ­лении. Нужно всем отдохнуть, встряхнуться и вспом­нить, что на каждую беду по радости отпускает сама жизнь, только нельзя этот шанс упускать. Нужно пользо­ваться всем, что дарит судьба.

Оля, узнав о предстоящем походе в цирк, мигом ожила, повеселела, заранее достала платьишко, в кото­ром решила провести выходной. Лишь иногда, глянув на Тамарино кресло перед трюмо, девчушка закусыва­ла губы, чтоб не разреветься. Ей было обидно, что мать так легко променяла ее на какого-то «хахаля».

Она еще долго не могла простить матери этого пре­дательства, но время глушило боль.