— Так, понятно.

— Поэтому, чтобы не повторилась людская трагедия, как в Англии в период так называемого «огораживания», Россия не может обойтись просто манифестом или указом. Специалисты долго работали над вопросом и лишь в 1861 году провели Земельную реформу. И вместе с ней крепостные были освобождены и получили землю, пусть и недостаточно. Лучшие участки скупили деревенские богатеи, так как только у них имелись деньги на это. Остальные земли в общинах разыгрывались каждый год в своеобразную лотерею.

Ланской и Строганов попытались представить себе процесс, но им это не очень удавалось. Тем более, что оба понимали что многое пока не высказано мной. Уж слишком грустно я говорил.

— Равенства не получилось, потому что образовался класс тех, кто имел больше земли, чем мог обработать. В результате они нанимали деревенскую бедноту за копейки для обработки полей. Из одного вида неравенства народ перебрался в другой вид. Многие люди пошли искать лучшей доли, но у нас слишком большие расстояния в России.

— Так оставались бы там, на месте.

— Суть в другом, нужны были дополнительные рабочие места для излишков высвободившегося населения, а их не удосужились создать. Повторю, Россия была аграрной страной, в то время когда Англия и Франция, например, уже стали промышленными. Сейчас же высвобождение крестьян приведёт к гибели как минимум двух-трёх миллионов человек, пусть даже ставших де-юре свободными. Это я собираюсь построить промышленный городок, что даст дополнительно две-три тысячи рабочих мест, но где гарантия что за мной последуют другие состоятельные люди?

Вот и пусть пока подумают попивая винцо, закусывая его ништяками и покуривая трубки. А я готов столько нагородить, что как бы самому не запутаться…

Глава 10

Глава десятая

Ланской что-то вспомнил и тут же сказал.

— Так это получается, что конституцией занялись сразу через три года после сей земельной реформы?

— Какой конституцией, Степан Сергеевич? Маркиз, так и до конституции дошло, что же вы молчали до сих пор?

— Граф, но я не могу сразу вывалить всё что знаю, помилуйте. Оно же всегда к слову приходится как бы. Если же я начну говорить подряд, то месяц без сна и отдыха будем здесь сидеть, — вроде шучу, но реально не по себе становится от осознания, — а если записывать не будем так большая часть просто позабудется. Информация, она такая, в одно ухо влетает и в другое вылетает, когда третья заходит.

Строганов согласно покивал головой, но удивил и частично порадовал меня.

— Денис Дмитриевич, так вопросы отмены крепостного права и конституции для нас самые важные ныне. Поверьте, подступиться боимся понимая сугубую серьёзность этих реформ. Понимаем, что с кондачка нельзя решать, хотя идеи имеем, боимся ошибок наделать и ещё хуже получится. А вы оказывается кладезь этих знаний.

— Ну уж, скажете тоже, — оторопел я, — лишь поверхностное знание Истории, не более.

— Не соглашусь, дорогой вы мой. Вы лишь успели упомянуть про необходимость новых рабочих мест и сразу целую важную проблему высветили. А сколько таких же в вашей голове имеется и по ходу придёт? Поверьте, уже за то, что сказали, я всенепременно полмиллиона заплачу, не пожалею. А ежели история про конституцию понимание сложностей внесёт, так ещё и доплачивать придётся.

Хрен их поймёшь, этих хроноаборигенов, у них какие-то свои понятия о том что ценно, а что лишь словесный мусор. По мне, так инфа о местах, где золото и алмазы водятся, или об изобретениях, более важны, чем социальные реформы.