— Лучше я сама схожу, — заявила она, — а вы пойдете на шаг-другой позади или останетесь здесь и подождете, когда я позову. Судя по этой тишине, похоже, что сквайр с отрядом пока что еще не появился, а трактирщик сбежал. Однако, если он здесь — мой дядя, — я могу рискнуть с ним встретиться, а вы нет. Дайте мне пистолет, тогда мне будет не так страшно.

— Не думаю, что вам стоит идти туда одной, — с сомнением сказал Ричардс. — Вы можете натолкнуться прямо на трактирщика и не успеете позвать на помощь. И правда, странная, как вы говорите, эта тишина. Я ожидал застать здесь крики и драку, думал, что голос моего хозяина будет перекрывать все остальные. Странно все это. Должно быть, они застряли в Лонстоне. По-моему, самым разумным было бы свернуть вон по той колее и подождать, пока они появятся.

— Сегодня я уже ждала достаточно долго и чуть не сошла с ума от этого, — возразила Мэри. — Лучше уж лицом к лицу столкнуться с дядей, чем сидеть в канаве и ничего не видеть и не слышать. Я думаю о своей тете. Во всем этом она неповинна, как малое дитя, и я хочу позаботиться о ней, если смогу. Дайте мне пистолет и не возражайте. Я могу красться, как кошка, и не буду совать голову в петлю, обещаю вам. — Девушка сбросила толстый плащ с капюшоном, защищавший ее от ночного холода, и схватила пистолет, который Ричардс нехотя дал ей. — Не ходите за мной, пока я не позову или не подам какой-нибудь сигнал, — сказала она. — Если услышите выстрел, тогда, конечно, тоже приходите. Но все равно будьте осторожны. Незачем нам обоим лезть на рожон. Хотя я вообще-то уверена, что дяди здесь нет.

Мэри от души надеялась, что это так и что своим бегством в Девон трактирщик положил конец всей этой истории. Округа будет избавлена от него, причем самым дешевым способом. Дядя мог бы даже, как он сам сказал, начать жизнь с начала или, что более вероятно, окопаться где-нибудь милях в пятистах от Корнуолла и допиться до смерти. Теперь Мэри не была заинтересована в его поимке; ей хотелось, чтобы со всем этим было покончено раз и навсегда. Больше всего девушке хотелось жить своей собственной жизнью, забыть о дяде и оказаться за тридевять земель от трактира «Ямайка». Месть — это вещь пустая. Если Мэри увидит его связанным и беспомощным, окруженным людьми сквайра, это не принесет ей особого удовлетворения. Она самоуверенно говорила с Ричардсом, но на самом деле до ужаса боялась столкновения с дядей, даже вооруженная, и мысль о том, что она может в коридоре трактира внезапно наткнуться на дядю, мысль о его руках, готовых ударить, и налитых кровью глазах, устремленных на нее, заставила девушку замедлить шаг у входа во двор и оглянуться на темную тень в канаве — на Ричардса и двуколку. Потом она взяла пистолет на изготовку, держа палец на курке, и заглянула за угол каменной стены, во двор.

Двор был пуст. Дверь конюшни закрыта. Трактир так же темен и тих, как почти семь часов назад, когда она уходила, окна и двери заперты. Мэри взглянула на свое окно; выбитое стекло зияло пустотой, нисколько не изменившись с тех пор, как она днем вылезла из него.

Во дворе не было заметно ни следов колес, ни приготовлений к отъезду. Девушка подкралась к конюшне и приложила ухо к двери. Она подождала минуту и услышала, как пони беспокойно зашевелился в стойле; она услышала, как его копыта звенят о булыжники.

Значит, они не уехали, и дядя все еще в трактире «Ямайка».

Сердце у нее оборвалось. Мэри подумала, не вернуться ли к Ричардсу в двуколку, чтобы подождать там, как он и предлагал, прибытия сквайра Бассата и его людей. Она еще раз взглянула на запертый дом. Конечно, если бы дядя собирался сбежать, он бы уже уехал. Чтобы нагрузить одну телегу, нужен час, а сейчас, наверное, почти одиннадцать. Он мог изменить свои планы и решил идти пешком, но тогда тетя Пейшенс не смогла бы сопровождать его.