– Или к Свете, – хмыкнул он с театральной горечью в голосе.

– И-ли к Све-те, – медленно, по слогам повторила я.

– Приеду сюда, – Вовик поднялся с тяжелым вздохом. – Если вырвусь пораньше, может, поужинаем где-нибудь.

– Не хочу никуда, – возразила я. – Приезжай и Свету привези.

Вовик взглянул на меня с изумлением.

– Тебе понравилось? – спросил он.

– Не знаю. Просто не хочу, чтобы сегодня ее трахал кто-то еще, – объяснила я. – Есть в ней что-то такое, что хочется позаботиться о ней.

– Позаботиться о ней! – фыркнул Вовик. – Она проститутка! Как ты о ней позаботишься?! Только дашь ей ложную надежду!

– А мы не будем ее надеждами тешить, а сделаем вид, что она нужна нам для нашего удовольствия!

– Ну, ты даешь! – воскликнул Вовик.

Решительными шагами он направился к выходу.

– Свету привези! – на всякий случай бросила я вслед.

Утром я думала, что мы обойдемся без плотских утех. Поужинаем и отправим Свету в гостевую спальню. Но мы вновь оказались втроем в одной постели. Я убедила себя, что в этот раз ощущение новизны отойдет на второй план, мы распробуем этот плод до конца и поставим точку в глупом эксперименте.

Секс получился необычайно ярким. Испытав оргазм, я свалилась без сил, преисполненная благодарности Вовику и Свете. В голову приходили идиотские мысли: пригласить Свету на Мальдивы, купить ей соседнюю квартиру, устроить ядерную катастрофу и остаться втроем в целом мире.

На следующий день я не стала ее приглашать. И это стоило мне немалых усилий. А ночью я мучилась бессонницей и проклинала себя, воображая, чем в эти часы занята Света. Утром я позвонила ей. Мы провели целый день вместе, а вечером вдвоем встречали Вовика.

Наши встречи стали регулярными. Примерно по три-четыре раза в месяц Света приезжала к нам, мы занимались сексом, некоторое время дремали, а потом она уходила в гостевую спальню. Я больше не переживала по поводу того, с кем она трахается, когда не трахается с нами. Кроме того, надеялась, что она отказалась от других клиентов благодаря Вовкиной щедрости. По крайней мере, когда бы мы не позвонили, она всегда брала трубку и в течение часа появлялась у нас.

Однажды в сентиментальном порыве я дала ей номера своего мобильного и домашнего телефонов. Хотелось чем-то тронуть ее, чем-то нематериальным, не деньгами, а отношением. Мы не звонили ей две недели, я хотела, чтобы она объявилась сама. Но она так и не позвонила. Мне было обидно, и я пожаловалась Вовику.

Но он сказал, что хорошая профессионалка по умолчанию признает себя игрушкой, у которой нет ни малейших прав влиять на наши отношения. Надумали б мы порвать с нею, было б достаточно перестать звонить. Она бы канула в небытие и никогда в жизни не потревожила бы нас.

Иногда я говорила себе: хватит, нужно порвать эту связь. При этом мотивы для разрыва менялись в зависимости от настроения. Временами возникало физическое ощущение налипшей грязи, хотелось бежать в вендиспансер, по пути молясь богу, чтобы не подцепила ничего страшного. В другое время я думала о том, что сошла с ума, если позволяю любимому человеку совокупляться с какою-то дрянью, да еще и сама участвую в содоме.

И на какое-то время я забывала, точнее, заставляла себя забыть о Свете. Но самое большое, на что меня хватало, две-три недели. Разгорался пожар, мое лоно пылало жаждой, утолить которую могли ласки, которыми мы сами – и я, и Вовик – брезговали. Мы могли найти кого-нибудь покрасивее через тот же Интернет или снять девушку в клубе, но я отвергала эту мысль.